Дело застенчивой обвиняемой - Эрл Стенли Гарднер

Девушка, которая лежала на кушетке, вытянув левую руку, была накачана наркотиками. Рядом стоял мужчина, державший микрофон магнитофона.

— Как тебя зовут? — спросил он.

Зеленый глазок магнитофона замерцал, подобно расходящемуся лучу света, фиксируя тон. Он слегка отрегулировал звук и спокойным голосом, но достаточно властно, чтобы не вызвать сопротивление в подсознании девушки, медленно повторил:

— Как тебя зовут?

Девушка пошевелилась, веки ее дрогнули. В голосе мужчины не было никакого нетерпения, только все та же спокойная, внушительная настойчивость.

— Как тебя зовут?

На этот раз губы девушки дрогнули. Дремота, навеянная наркотиками, делала голос ее невнятным. И нельзя было разобрать слов.

— Говори громче, — слышался мужской голос, проникая в ее сознание. — Говори громче. Как тебя зовут?

— Надин.

— А как твое полное имя?

— Надин Фарр.

— Надин, ты, наверное, помнишь, как ты просила, чтобы я дал тебе для проверки сыворотку истины? — Она зевнула. — Ты это помнишь?

— Да.

— Ты обещала, что будешь помогать мне?

— Да.

— Пошевели-ка рукой, Надин. Она пошевелила правой рукой.

— Отлично. Теперь подними свою правую руку, Надин. Подними свою правую руку.

Она, прилагая усилия, медленно подняла руку.

— Подними ее выше. Подними, Надин. Выше. Отлично. А теперь опусти руку. Скажи правду, ты кого-нибудь ненавидишь?

— Сейчас нет.

— Ты влюблена?

— Да.

— А ты ненавидела когда-нибудь?

— Да.

— Кто это был, мужчина или женщина?

— Мужчина.

— Кто он?

— Он уже умер.

— Надин, я твой доктор Динэйр. Ты мне полностью доверяешь?

— Да.

— Ты мне расскажешь всю правду о себе?

— Думаю, что да.

— Так ты скажешь мне правду?

— Да.

— Ты кого-нибудь ненавидишь?

— Да.

— Он мертв?

— Да.

— А когда и почему он умер?

— Он умер в начале лета.

— И как он умер?

— Я его убила, — легко и естественно ответила девушка, не думая.

Доктор Динэйр, который хотел задать очередной вопрос, отпрянул, словно получил удар. Он быстро взглянул на сиделку, стоявшую у капельницы с дистиллированной водой и натриевым пентоталом. Раствор капал в вены девушки именно с такой скоростью, чтобы держать ее как бы парящей в состоянии невесомости, но в сознательности, этакой наркотической летаргии, где нельзя было призвать себе на помощь весь свой ум, чтобы солгать.

— Надин, ты знаешь, кто я? Ты веришь мне?

— Да.

— Надин, скажи мне правду, кого ты ненавидела?

— Дядю Мошера.

— Ты имеешь в виду Мошера Хигли?

— Да.

— А какой мужчина ненавидел тебя?

— Дядя Мошер.

— Он умер?

— Да.

Доктор снова быстро взглянул на ничего не выражавшее лицо сиделки, немного поколебался, а потом спросил:

— Надин, скажи правду. Как он умер?

— Я отравила его ядом.

— Где ты достала яд?

— Он был там.

— Что ты потом сделала с ядом?

— Бросила в озеро Туомби.

— В каком месте ты его бросила?

— Я бросила его с лодочной пристани.

— Ты его просто опустила или зашвырнула?

— Зашвырнула.

— Он был в упаковке или в пузырьке?

— В пузырьке.

— И пузырек поплыл?

— Я положила внутрь свинцовую дробь.

— А где ты взяла дробь?

— От дробовика дяди Мошера. Вскрыла патроны.

— Сколько их было?