Бархатный губернатор - Фридрих Незнанский

Кандидат в губернаторы края Федор Степанович Супрун, разумеется, был наслышан об убийствах, избиениях и похищениях людей его уровня. Но что подобное произойдет с ним, не мог и предположить. Просто не укладывалось в голове! Никому он не желал зла и не сделал ничего плохого, наоборот, всегда старался помочь любому человеку. Так было в молодые годы, когда он работал агрономом, так было, когда он занимал уже крупные хозяйственные должности. Строил дома, коттеджи, выбивал кредиты, квартиры выделял не чиновникам и не за взятки, а простым людям. И всегда зарплату выплачивал вовремя. Федор Степанович любил и уважал людей, и они, оценив это, выразили доверие и выдвинули его кандидатом в губернаторы.

И вот кандидат в губернаторы Супрун исчез из подъезда собственного дома около двенадцати часов ночи с субботы на воскресенье. Случилось это так.

– Приехали, Федор Степанович, – сказал водитель, останавливая машину у подъезда.

– Спасибо.

– Проводить? – спросил охранник, открывая дверцу.

– Не стоит.

– Свет-то не горит, – кивнул на окна дома охранник.

– Жена и дети на даче. До завтра, ребятки!

– Мы подождем.

– Хорошо.

– Не забудьте, Федор Степанович, включить, выключить и снова включить свет.

Супрун помахал рукой и вошел в подъезд.

Минуты через три-четыре окно кухни в квартире озарилось светом, потом снова стало темным и вновь засветилось.

– Порядок, – сказал водитель.

– Поехали, – помедлив, ответил охранник.

Ни водитель, ни охранник, естественно, не могли знать, что свет на кухне включал и выключал вовсе не Федор Степанович Супрун, а молодой человек в милицейской форме. Он встретил Федора Степановича на выходе из лифта, приветливо улыбнулся:

– Добрый вечер.

– Добрый…

К Федору Степановичу тут же подлетели два парня в штатском, сноровисто прошлись руками по одежде.

– Пустой, – сказал один из них.

– Ну и прекрасно, – ответил молодой человек и пригласил Супруна в собственную квартиру, возле открытой двери которой стояла женщина: – Прошу!

– Замок-то бельгийский, – ни к селу ни к городу заметил Федор Степанович.

– Да, – согласился молодой человек. – Очень хороший замок. Проходите, Федор Степанович.

Зайдя в прихожую, Супрун привычно снял ботинки, надел тапочки и направился на кухню, но молодой человек остановил его:

– Не беспокойтесь. Мы справимся сами. А вдруг вы нажмете выключатель три раза?

– Лихо, – проговорил Федор Степанович. – Не ожидал.

– Чего вы не ожидали?

– Не ожидал, – повторил Супрун, останавливая взгляд на женщине. – Ладно вы… Мужики. А девушку для чего приплели?

– Для уюта, – усмехнулся милицейский. – Вы небось голодны, Федор Степанович?

– Голоден.

– Вот она и приготовит. Холодильничек разрешите открыть?

– Открывайте.

– Здесь не только закуска найдется, но и выпивка, – открывая холодильник, сказал милицейский. – Что будете? Вино, водку?

– Водку.

Молодой человек достал бутылку водки, два фужера.

– А они что, столбы телеграфные? – кивнул Супрун на парней.

– На работе не пьют.

– А ты почему пьешь?

– А мне можно.

– Наливай полный.

Супрун выпил, крепко потер лицо ладонями.

– Закусывайте, Федор Степанович, закусывайте! Колбаска, балычок, икорочка… Неплохо живут кандидаты в губернаторы!

– Пусть второе разогреет твоя уютная, – приказал Федор Степанович.

– Особо засиживаться нам некогда, но горяченького поесть успеем. Разогрей-ка, Маша.

– Некогда засиживаться, – повторил Супрун. – Ну, выкладывайте, с чем пожаловали. Кому обязан такой честью?

– А вы не догадываетесь?

– Я, милый человек, не только догадываюсь… Я точно знаю.

– Тогда для чего лишние вопросы?

– Хочу из твоих уст услышать.

– По-моему, Федор Степанович, вы совершенно не понимаете своего положения…

– Понимаю, милок, понимаю. Приказано тебе живым меня доставить. А иначе ты рассусоливать бы со мной не стал. Пулю в лоб, и до скорого! Приказ держит.

– Верно подметили. Держит.

– Знаешь почему?

– Хотелось бы послушать.

– Побаивается меня нынешний губернатор Колесниченко Николай Михайлович.

– Губернатор вроде не из трусливого десятка…

– Это верно. Но все-таки убрать меня не решился. Люди не простят.

– Вам налить? – перевел разговор милицейский.

– Полный. – Супрун посмотрел на погоны молодого человека, усмехнулся. – Ты бы хоть майорские надел… А то старлей! Жидковато…

– А вы, Федор Степанович, как будто тоже не из трусливого десятка.

– Кому суждено быть повешенным, того не расстреляют.

– Ваше здоровье!

– Будь здоров! И главное – не кашляй!

– Наш человек! – ухмыльнулся один из парней. – Веселый!

– Уныние – один из смертных грехов.

– Смотри-ка, верующий! Вы же коммунист, Федор Степанович!

– Коммунистов, как известно, теперь нет.

– Куда же они делись? Всю жизнь были коммунистами, а сейчас испарились?!

– А вы тоже наверняка были если не коммунистами, то уж комсомольцами – точно. И тоже куда-то делись!

– Перешли в другую веру.

– И в какую же?

– Нашу.

– Понятно, – сказал Супрун. – Говорят, за вашу веру неплохо платят?

– Хватает.

– И не страшно вам, мужички?

– Кого нам бояться, Федор Степанович?

– Ну хотя бы власти.

– Какой?

– Власть одна. Государственная.

– Вы всерьез полагаете, что существует государственная власть?

– Ты, конечно, так не полагаешь?

– И ежу понятно, что государственной власти в России нет.

– Ежу, может, и понятно, а мне вот нет.

– Значит, Федор Степанович, вы оказались тупее ежа.