Диверсанты - Евгений Андреянович Ивин

Евгений Андреянович Ивин

Диверсанты

Моему другу и помощнику

жене Людмиле Владимировне

посвящается

I

Дело о загадочном убийстве

Вместо предисловия

Записки инспектора уголовного розыска

Моя работа совсем не романтична: копаешься в грязи, находишь, отмываешь и смотришь, что же еще осталось пригодного для нашего общества. Некоторые со стороны глядят на мою работу, и в них рождается чувство уважения, потому что они думают, что я очень умный, ловкий, умею логически вычислить преступника. Для многих преступник – это либо убийца, либо грабитель, а для уголовного розыска имеется широкий спектр этого контингента. Растратчик государственных средств – это дело ОБХСС, а похититель – это уже наш. Когда я разыскиваю совершившего преступление, я о нем думаю просто как о человеке: какой он – угрюмый, веселый, аккуратный, неряшливый, хитрый, умный, талантливый. Ломброзо нам в этом не помощник: убийцами бывают и узколобые, и лобастые, кретинообразные и умники. Но знаете, иногда преступления ставят меня в тупик, они бывают так оригинально подготовлены и совершены, что видится за этим такой тип: хитрый, образованный, может быть, даже юрист. Вот и начинаешь копать в этом направлении. А когда найдешь совершившего преступление, то не можешь поверить – узколобый, образование почти нулевое, и преступление он не планировал и не замышлял так хитро, как оно получилось. Не люблю алогичных преступлений – не знаешь, откуда заходить. Будто я люблю логичные преступления. Десять лет в уголовном розыске, а привыкнуть не могу, когда читаю информацию: муж жену топором, жена мужа ножом, зять тещу, и другой расклад. Человеческая грязь – испытываю непроходящее отвращение. Ведь есть же и другая жизнь: с театрами, музеями, выходными днями. Только, наверное, я уже не смогу жить другой жизнью. Почему не смогу? Десантником был, уволили. Думал – все, ничего не смогу делать, а вот же – нашел себе хомут. И шею трет, но снимать не хочу. Кто-то должен. Кто-то же должен! Так пусть буду я.

1

Пасмурное утро ничего хорошего не сулило, тяжелые серые тучи проносились над городом, скрыв наполовину телевизионную вышку, и каждую минуту могли разверзнуться небесные хляби и обрушить на землю дождь. Он прямо-таки висел в воздухе, и купола лавры в ожидании этой грандиозной мойки тускло поблескивали своим золотом. Старший инспектор уголовного розыска Григорий Романович Рыбалко легко спрыгнул с подножки троллейбуса и заспешил по улице, с опаской поглядывая на лохматые тучи. Ему хотелось до дождя заскочить в здание милиции и провести там, в своем кабинете, весь день. Срочных вопросов не было, так по крайней мере он прикидывал, и намеревался заняться бумажными делами, которые не любил и всегда оттягивал, сколько мог. Однако надежды его рухнули, едва он переступил порог кабинета. Телефонный звонок будто поджидал его появления. Капитан снял трубку. Звонил начальник уголовного розыска подполковник Коваль.

– Ты уже на месте? – спросил он озабоченно, даже не поздоровавшись.

– На месте! – ответил Рыбалко. «Уже что-то стряслось», – подумал он с тоской, сразу представив себе всю массу бумажной работы, которую придется делать ночью.

– Зайди! – коротко бросил Коваль.

Когда Рыбалко вошел в кабинет начальника, там уже сидел эксперт, лейтенант Сальников. Рядом с ним стоял служебный чемоданчик, в руке он держал фотокамеру. Эксперт выполнял временно и обязанности фотографа.

– Ночью ограбили продовольственную палатку, – начал хмуро Коваль. – Заведующая палаткой, разиня, оставила всю выручку – так она говорит. Поезжайте, займитесь этим делом. Там участковый охраняет место преступления.

Палатка стояла на бойком месте, здесь проходили сотни людей утром и вечером, когда шли на работу и с работы. Вся торговля шла главным образом в обеденный перерыв и после работы. Продавщица – рыхлая полная женщина с покрасневшими от слез глазами и натруженными большими руками с толстыми пальцами, которые она то и дело сжимала и разжимала в волнении, тихо и обреченно говорила:

– Пятница, все стараются продуктов накупить на два дня, и я старалась. Было поздно, но я не закрывала магазин, а потом побоялась выручку нести домой. А оно взяло да украло, почти шестьсот рублей. Замок вывернуло, – называя в среднем роде вора, показывала женщина на то место, где раньше был пробой с замком, вывернутый сильными, умелыми руками.

«Ну, эта вряд ли утаит выручку, – подумал Рыбалко, в душе проникаясь доверием к старой продавщице. – А там – кто его знает?» – отбросил он невольно возникшие эмоции.

– Леня, поищи отпечатки пальцев, – попросил Рыбалко эксперта, – может, на наше счастье, завалялись.

Эксперт молча расчехлил камеру и, блеснув вспышкой, сделал несколько снимков двери. Затем достал пульверизатор и стал опылять белым порошком металлическую накладку, большой висячий замок. Смахнув кисточкой порошок, наложил пленку и снял несколько проступивших отпечатков пальцев на замке и накладке.

– Давайте внутрь заглянем. На замке и накладке отпечатки, наверное, оставила женщина, – заметил Сальников лениво.

Участковый, молодой офицер, предупредительно распахнул дверь палатки перед экспертом.

– Надо бы доску положить на пол, – заметил эксперт, – следы ног нам не помешают. Пройду пленкой у порога.

Он постоял несколько секунд, вглядываясь в серый полумрак помещения, затем протянул руку к выключателю и щелкнул им. Яркий свет залил небольшое помещение магазинчика, открыв глазам царивший здесь беспорядок. Видно, вор торопился, когда искал, что ему взять: на полу лежала коробка с рассыпанными пачками сигарет «Прима», всюду валялись палочки макарон, и вермишель буквально усыпала пол.

– Со следами ног ничего не выйдет. То ли случайно, то ли… хитрый, бестия, но ходил он по вермишели и макаронам.

Сальников вошел в палатку и стал фотографировать внутреннюю часть помещения. Пока он опылял отдельные места, где были возможны отпечатки пальцев, Рыбалко тихо беседовал с продавщицей.

– Что, по вашему мнению, он мог бы взять в вашем магазине, если бы там не было выручки?

– Коньяк, водку, конфеты. Можно унести рублей на двести. Но я не стала ничего смотреть, как только увидела, что выручка исчезла.

– Товарищ капитан, – позвал Сальников, – здесь мешок с бутылками коньяка. Возможно, преступник намеревался это взять?

Рыбалко вошел в палатку и увидел посреди помещения до половины наполненный мешок, выпиравшие углы которого по форме напоминали бутылки.

– Доставай и ищи отпечатки на бутылках.

Часа через три следователь и эксперт закончили всю работу, протокол был написан, палатка закрыта и опечатана, участковый остался у палатки, а они под моросящим дождем добежали до крытого «газика» и поехали в управление. Рыбалко сразу же занялся своей бумажной работой,