Клинический случай - Карл Хайасен

Почему именно смерть Джеймса Брэдли Стомарти? Ну, во-первых, мне бросился в глаза возраст.

Тридцать девять. На семь лет моложе меня.

Слишком молодые и слишком старые – вот кто меня интересует. Да и не только меня. Люди всегда обращают внимание на некрологи тех, чья жизнь прервалась чересчур рано, и тех, кто протянул наперекор всем мыслимым ожиданиям.

Почему они? В чем их секрет? Или их роковая ошибка? Может ли такое случиться со мной?

Хотел бы я знать.

И еще кое-что насчет Джеймса Брэдли Стомарти: его имя. Я уверен, что слышал его раньше.

Но в факсе из похоронной конторы нет ни малейшей зацепки. Частная панихида состоится во вторник. Прах развеют над Атлантикой. Родственники просят скорбящих не покупать венков, а сэкономленные деньги перечислить в Фонд Кусто.[1]Круто.

Я просматриваю список осиротевших родственников и вижу там жену, сестру, дядю и мать; никаких детей – странновато для 39-летнего парня традиционной ориентации, каковым, надо полагать (ведь он был женат), являлся Джеймс Брэдли Стомарти.

Я тычу в клавиатуру и тут же попадаю на наше кладбище – я единственный в отделе новостей так его называю. «Информационный центр» – так он обозначен в служебном справочнике редакции, но мне кажется, что «кладбище» вернее отражает суть этого отдела. Там хранятся все почившие в бозе истории с 1975 года; для газеты они такие же ископаемые, как дерьмо какого-нибудь динозавра.

Я набираю в строке поиска имя умершего. Ага!

Я воздерживаюсь от смеха и даже от улыбки, потому что не хочу привлекать внимание моего неустанно бдящего редактора. Наша газета печатает только одну специальную статью-некролог в день; о прочих смертях сообщают в сжатом виде или вовсе не упоминают. Многие годы газета публиковала два подробнейших некролога, но недавно раздел Смертей уступил одну из своих полос разделу Погоды, которому, в свою очередь, пришлось потесниться в пользу Жизни знаменитостей, который вынужден был поделиться с Гороскопами. Жесткие рамки заставляют меня ответственнее выбирать персонажа. Мой редактор не из тех, у кого семь пятниц на неделе. Стоит только сказать ей, о ком я пишу, и у меня не будет пути к отступлению, даже если потом обнаружится клиент поинтересней.

Есть и еще одна причина, почему я вынужден скрывать свою радость: пусть не думают, будто я считаю, что смерть Джеймса Брэдли Стомарти – это новость; иначе мой редактор отнимет у меня материал и отдаст его кому-нибудь из наших звезд-журналистов, как кошка приносит хозяевам свежепойманную мышь. У меня из-под носа уводят все стоящие задания, лишний раз напоминая мне, что я все еще возглавляю черный список и буду возглавлять его, пока рак на горе не свистнет; иными словами, моя подпись никогда больше не осквернит собой первую полосу.

Итак, я молчу в тряпочку. Сижу за компьютером и собираю из разноцветных кусочков мозаику жизни Джеймса Брэдли Стомарти, больше известного как Джимми Стома.

Да-да. Тот самый Джимми Стома.

Из «Джимми и Блудливых Юнцов».

Где-то у меня дома валяется один из их ранних альбомов – «Рептилии и амфибии Северной Америки». Джимми был солистом и иногда играл на ритм-гитаре. А еще на губной гармошке. Помнится, мне очень нравилась песня «Клинический случай» из альбома «Плавучая богадельня». Этот диск стащила одна из моих бывших подружек. Джимми, конечно, не чета Дону Хенли,[2]но девчонкам нравился. К тому же умел петь не фальшивя.

Стому регулярно арестовывали, и в протоколах он всегда фигурировал под своим настоящим именем. Поэтому запрос «Джеймс Брэдли Стомарти» оказался столь результативным.

Вот что я откопал на кладбище:

13 декабря 1984 года. В присутствии Стивена Тайлера, Джона Энтуистла и Джоан Джетт[3]Джимми Стома сочетался браком с хористкой, которая стала профессиональной борчихой в Лас-Вегасе. Чуть позднее тем же вечером он был арестован за то, что помочился на лимузин Энгельберта Хампер-динка.[4]

14 февраля 1986 года. Миссис Стома подает на развод, обвинив мужа в половой распущенности и пристрастии к алкоголю и кокаину. «Блудливые Юнцы» открывают серию из трех концертов в «Мэдисон-сквер-гарден», и там Джимми со сцены представляет новую подружку, девушку из подтанцовки, известную как мадемуазель Шприц.

14 мая 1986 года. Стому арестовывают за непристойное поведение на концерте в Шарлотте, Северная Каролина, где он выходит на бис практически голым – на нем лишь светящийся презерватив и хэллоуинская маска, имеющая несомненное сходство с лицом преподобного Пэта Робертсона.[5]

19 января 1987 года. Несмотря на то что четвертый альбом «Блудливых Юнцов» «Болезненное жжение» имел все шансы стать трижды платиновым, Джимми Стома отменяет долгожданное турне группы. Источники, приближенные к группе, сообщают, что Стома, завязав с кокаином, стал весить 247 фунтов и теперь стесняется показываться на публике. Сам Стома утверждает, что он просто хочет отдохнуть от концертов и «всерьез поработать в студии».