Иллюзия убийства - Кэрол Макклири

Погребальная камера фараонов 19-й династии

Древний город Танис

Египет, 1889 год

Я обнаружила, что Египет — это загадочная и волшебная страна, где деревья говорят, а люди превращают жезлы в змей, и чему удивляться, если сама смерть также может оказаться экзотической и таинственной на этой древней земле призраков, пирамид, мумий и вечного Нила.

Мысль о том, что я могу найти необычную смерть на этой необычной земле, ранее не приходила мне на ум — и вот я стою, замерев, и смотрю на длинную черную змею, на которую наступила.

Я не осмеливаюсь поднять ногу, не могу даже дышать; я стою на месте, надавливая носком ботинка на извивающегося и сворачивающегося в кольца гада.

Вокруг сгущается темнота, по мере того как угасает горящий на земле факел в нескольких футах от меня. Когда сгорит вязанка прутьев, только я и змея останемся во мраке.

Во мраке — где? Сомнений быть не может: это погребальная камера. Справа от меня на некотором расстоянии саркофаг, и я могу различить древний рисунок на стене на сюжет из египетской «Книги мертвых» — лодка с головой льва, хвостом и когтистыми лапами на корме. В лодке стенающие женщины, некоторые из них воздевают руки к небу, другие прижимают их к лицу — это плакальщицы о покойном.

Каменный саркофаг, колонны и нечеткие иероглифы — это все, что осталось, вероятно, от великолепной гробницы давно умершего фараона. Там, где некогда находились несметные сокровища, сейчас лишь пыль и паутина. Грабители унесли отсюда все, кроме призраков.

Призывы о помощи ни к чему не приведут. Никому не известно, что я здесь, кроме того, кто заключил меня в погребальную камеру. Я не знаю этого человека ни по имени, ни в лицо, но он жестокосерден и безжалостен и догадывается, что я пытаюсь вывести его на чистую воду.

Змеиный хвост хлещет меня сбоку по ноге, и я готова выпрыгнуть из кожи.

Я не представляю, что это за змея, хотя данная страна славится своими аспидами — ядовитыми рогатыми гадюками и кобрами. Клеопатра испытывала их яд на приговоренных к смерти узниках, чтобы выяснить, какой убивает быстро и безболезненно, прежде чем дать одной из змей укусить себя.

Оказавшись запертой в древней гробнице и стоя одной ногой на змее, а другой — в своей собственной могиле, я не могу не удивляться, как мне удалось так быстро прогневить богов этой страны. Источник моих бед — мистический артефакт египетской черной магии, и, как меня предупреждали, обладание им уже приводило к тому, что историческая пыль Нильской долины пропитывалась кровью.

Мне не впервой, фигурально выражаясь, попадать в змеиную яму, но в буквальном смысле ничего подобного никогда не случалось ранее. В аналогичных ситуациях я задаюсь вопросом: нет ли у меня чего-то такого, что притягивает ко мне все странное и необычное?

Меня зовут Нелли Блай, и я репортер газеты Джозефа Пулитцера «Нью-Йорк уорлд». Проявив изрядную дерзость, напористость и иногда блефуя, я добилась согласия редакции на то, что совершу кругосветное путешествие с целью побить «рекорд» Филеаса Фогга, героя романа Жюля Верна «Вокруг света за 80 дней».

Я оказалась в Египте на тринадцатый день после старта, что должно было бы служить предостережением: сейчас не лучшее время для визита в страну, где жрецы с помощью черной магии некогда делали людей вечными, а вся эта земля страдала от десяти казней, которые наслал на нее всемогущий Яхве.

Змея яростно извивается и выкручивается, а я все сильнее давлю на нее — или по крайней мере мне так кажется. Я вся закоченела и не чувствую пальцев ног, колено дрожит, словно живет своей собственной жизнью.

У саркофага какое-то шевеление.

Я уверена: там что-то движется.

Господи, пусть это будет обман зрения!

Угасающий факел отбрасывает зловещие тени. В каменном саркофаге ничего не может быть, ничего живого, если, конечно, египетские жрецы не умели бальзамировать тела так, что жизнь сохранялась на неопределенно долгое время.