Русалии - Ирина Яш

Ирина Яш

Русалии

Пролог

Светлая ночь сырым туманом клубилась по перелеску. Надрывался соловей. Черника оделась в росу, как в бриллианты. На большом сосновом пне, прижавшись, друг к другу спинами, сидели два подростка. Мальчики пытались курить – давились, кашляли и утирали слёзы.

– Павлик… Ну, как?

– Ужасная дрянь! Давай не будем, Владик, а? Меня тошнит…

– Да я из-за этих сигарет жизнью рисковал! Отец мне голову оторвёт, если заметит, что я их стащил!

– Владик, я не могу…

Владик тяжело вздохнул, махнул рукой:

– Ладно. Мне тоже не понравилось. Как это взрослые курят и им нравится?!

– Я думал об этом. У них, наверное, с возрастом грубеет всё внутри, становится как из ботиночной кожи, и они курят, пьют водку и горький кофе…

– Окрошку едят.

– Окрошку я люблю.

– А омлет?

– Терпеть не могу.

– Я тоже.

– И девочки…

– Что – девочки?

– Ты сам знаешь, Владик. Посмотри на пляже на девчонок и их матерей! Ни за что я не поверю, что все эти мамаши были когда-то такими, как их дочери! Мне иногда кажется, что девочки, когда вырастают, уезжают в какую-то другую страну, и вместо них сюда привозят толстых тёток!

– У твоей матери хорошая фигура.

– Это правда. Но она всё равно ведь старая.

– А сколько ей, Паша?

– Тридцать три.

– Да. Старая.

Они посидели, молча, потом Влад тихо заговорил:

– Я вот всё думаю… Как бы сделать так, чтоб не стареть?

– Не получится.

– Попробовать-то можно! Говорят, есть такие колдуны и ведуньи, которые знают, как остановить время.

– Сам подумай, Владик, если б кто-то такое умел, то ведь догадались бы об этом люди, видели бы, что человек не старится!

Влад вздохнул:

– Ты прав. Но с другой стороны… Если ты владеешь колдовством, то можешь сделать так, чтоб никто и не удивлялся, что ты всегда молодой.

– Это сказки, Владик.

– Дед Серёжа, у которого корова, говорит, что люди утратили древнее знание. И если они вернутся к своим корням, то им откроется истина. Он ищет цветок папоротника.

Павлик передвинулся по шляпке пня, сел с другом плечо в плечо, заглянул в глаза:

– Правда?

Влад кивнул:

– Да. Недаром в селе шепчутся, что ему давно сто лет стукнуло, а он и не думает помирать! В прошлом году я встретил его в лесу на Ивана Купалу. Он мне тогда сказал, что если найти и сорвать цветок папоротника, то перед тобой откроются все двери, ты откопаешь клады и будешь понимать язык зверей. Он хочет говорить со своей коровой.

– О чём можно говорить с коровой?

– Я не знаю. Но он хочет.

Павлик оторвал длинную зелёную травину, росшую из пня, сунул в рот:

– Мне мама рассказывала, что главный цветок в Иванов день – это Иван-да-Марья.

– Который жёлтый с синим?

– Да. Он волшебный. Брат с сестрой полюбили друг друга, но любовь была запретной, и они превратились в цветок.

– Они что, переспали?

– Мать не сказала. Думаю, что да.

– Фу… – Влад передёрнулся, – Гадость, какая! Ты бы мог?

– Нет.

– А с двоюродной?

– Не знаю. У меня нет сестёр.

– У меня тоже… Кто это там ходит?

– Где?

Влад вытянул руку:

– Там… В ельнике…

– Я никого не вижу.

– Женщина в белом платье…

– Наверное, какая-нибудь дачница, ищет папоротник, – усмехнулся Павлик, – Ведь завтра Иванов день. Ты что такой бледный стал, Владька?!

Влад вытер рукавом рубашки испарину со лба:

– Сам не пойму… Вдруг, так страшно стало! Не знаю почему, но я подумал, что это наша с тобой судьба там прошла…

Павлик усмехнулся, обнял своего товарища:

– Выдумки всё это, Владик! Нет никакой судьбы.

Часть 1. Зелёные святки

Глава 1

Макс зевнул, сладко потянулся. Полежал, любуясь на то, как на деревянном потолке просыпается малиновая заря. Выбрался из постели, подошёл к окну. Вдалеке, по дороге быстро шла женщина в длинном светлом платье. Она обернулась раз, другой, посмотрела по сторонам, прибавила шагу и исчезла в утренней весенней дымке. Макс пожал плечами.

Выйдя из спальни, он прошёл по неширокому коридору, осторожно открыл угловую дверь, заглянул в комнату. Новорожденный солнечный лучик падал на узкую кровать, освещая стриженый затылок, нежные мальчишеские лопатки и выглядывающий из-под подушки острый локоть…

Макс улыбнулся, дверь прикрыл. Возле левого уха загудело. «Шмель? – изумился Макс, – Жаркое же будет лето!»

В кухне он сварил себе кофе, зачерпнул ладонью из мисочки на столе ржаных сухарей, захрустел. Он пил кофе и опять смотрел в окно. Что-то сегодня в мире было не так – и утро, и воздух, и этот светящийся туман… Мимо проехала маленькая красная машинка. Потом молнией скользнул мужской силуэт, весь в чёрном. Несколько минут спустя, неторопливо переваливаясь по колдобинам весенней сельской дороги, проплыла Скорая…

Макс залпом допил свой кофе, выгреб из миски остатки сухарей и пошёл из дома.

Свернув на соседнюю улицу, он увидел вдалеке карету Скорой и направился туда. У последнего участка, упирающегося в тёмный еловый лес, стояла машина с красным крестом, ворота и калитка были настежь открыты, и во всех окнах большого двухэтажного коттеджа, горел яркий верхний свет. На скамейке возле калитки развалился пожилой мужчина в голубой полосатой пижаме.

Макс подошёл:

– Игорь Иванович, что у вас случилось?

Полосатый вздохнул:

– Вова умер.

– Что?! – ахнул Макс, – Но когда?

– Ночью. Сердце. Он тебе, кстати, ничего не говорил вчера?

– О чём?

– О том, что нездоров. Как он тебе показался?

Макс сел рядом на скамейку, задумался, медленно произнёс:

– Он выглядел и вёл себя, как обычно.

– И вы с ним вчера не ссорились?

Макс усмехнулся:

– Мы встречались с ним только для того, чтоб поссориться. Вчерашний вечер не исключение.

На широкую террасу из дома вышла полная дама, в переднике поверх яркого домашнего платья, тяжело плюхнулась в плетёное кресло, заплакала.

– Маринка! – с довольной улыбкой сказал Игорь Иванович, – Поплачь, поплачь! Придётся тебе теперь другого дурака искать. Не минуты я тебя тут не продержу. Вон из дома!

Она громко высморкалась в свой передник, потом выпрямилась, поднялась, выкатила вперёд монументальную грудь, зло прикрикнула:

– Чему радуешься? Ты здесь ещё не хозяин! Завещания дождись!

Игорь Иванович весело рассмеялся, Макс поднялся:

– Пойду я…

– Ты разве не хочешь узнать, что врачи скажут?

– У меня собаки не кормленные.

– Ну, что ж… – равнодушно сказал Игорь Иванович уже в спину уходящему Максу.

Макс быстро шагал к своему дому, но, не дойдя