Лихая гастроль - Евгений Сухов

Генерал-майор Аристов просматривал сводки за прошедший день, когда в комнату, коротко постучавшись, вошел секретарь.

– Ваше превосходительство, только что пришла срочная депеша из Варшавы.

– Давай сюда, – приподнял голову Григорий Васильевич.

Секретарь сделал несколько спешных шагов к огромному дубовому столу, за которым сидел начальник московского сыска, и протянул ему бумагу.

«По нашим агентурным данным, в гостинице «Метрополь» под именами Карасева Ивана Глебовича и Хворостовой Ирины Николаевны остановились мошенники международного масштаба: Герасим Сидорович Прокофьев (родом из смоленских мещан) и Варвара Семеновна Крушинская (по происхождению владимирская дворянка). Им вменяются подлоги векселей, подделка аккредитивов и прочие противозаконные деяния. Преступники могут представляться многими именами. Подозреваемый Прокофьев выдает себя за лиц различного сословия и звания, в том числе за купца первой гильдии Митрофанова Петра Спиридоновича, за присяжного поверенного Звездочетова Тимофея Игоревича, за инженера Головкина Семена Всеволодовича. Подозреваемая Крушинская может называться акушеркой Анисимовой Дарьей Ильиничной, а также инспектрисой Высших (Бестужевских) женских курсов. Просьба посодействовать в задержании злоумышленников.

Действительный статский советник, начальник Варшавской сыскной полиции Гавриил Владимирович Муравьев».

Положив депешу на стол, Аристов поднялся:

– Кто у нас сейчас в управлении?

– Матвей Феофанович Богатырев, околоточный надзиратель четвертого участка, со своими людьми.

– Так, – одобрительно кивнул Григорий Васильевич, набрасывая кафтан. – Сколько их?

– Шесть человек.

– Достаточно! Я буду седьмым… Передай им мое распоряжение, чтобы немедленно выезжали к «Метрополю». Если доберутся раньше меня, пусть блокируют все выходы из здания и никого не выпускают. Без меня не начинать! Я лично хочу присутствовать на задержании этого Карасева и Хворостовой.

– Без санкции прокурора могут возникнуть неприятности, вы же знаете, как там относятся к подобным вещам, – осторожно заметил секретарь. – А подозреваемые могут быть совершенно посторонние люди.

– Сейчас не до либеральностей, – буркнул Григорий Васильевич. – Если мы ошибемся, так лучше извиниться, чем проворонить таких отъявленных мошенников.

* * *

Уже через полчаса Григорий Васильевич Аристов был у гостиницы «Метрополь». Матвей Богатырев вместе со своим помощником стоял у парадного входа и дожидался начальника сыска.

– Давно подъехали?

– Пять минут назад.

– Преступники в гостинице? – коротко осведомился Аристов, направляясь в здание.

– Так точно, ваше превосходительство. Управляющий сказал, что они никуда не выходили.

– В каких номерах они живут?

– Карасев – в тридцать пятом, а дама – в тридцать шестом.

– Прекрасно, – заторопился он по лестнице. – Начнем с тридцать пятого, а у тридцать шестого выставите охрану.

Быстро поднялись на второй этаж, где размещались номера.

– Открывайте, полиция! – громко постучал в тридцать пятый номер околоточный надзиратель.

В ответ ни звука.

Более настойчивый стук – опять тишина.

– Ну-ка, покажи, как ты умеешь, – обратился Григорий Васильевич к полицейскому аршинного роста и представительной наружности, показывая на дверь.

– Господа, господа! – громко выкрикнул с противоположного конца коридора грузный управляющий, задыхавшийся от быстрой ходьбы. – Чего же имущество-то портить… Ведь ключи же есть!

Вставив ключ в замочную скважину, он повернул его на два оборота.

– Входите… Только прошу вас поаккуратнее, в комнатах итальянский паркет! А потом, обстановка…

Полицейские вошли в номер. Пусто.

– Осмотрите как следует. Шкафы, ниши, не забудьте заглянуть под кровати. Мало ли где они могут быть!

Полицейские заглянули в туалетную комнату, в ванную, прошли на балкон. Никого!

– Ваше превосходительство, – произнес околоточный надзиратель, – тут вам записка… – Чуть смутившись, добавил: – Нашли в будуаре.

Взяв клок бумаги, Аристов прочитал: «Григорий Васильевич, извините, что не дождался вас. Дела-с! А на том кланяюсь, Ваш Иван Карасев, Герасим Прокофьев, Петр Митрофанов и прочая, прочая, прочая…»

Усмехнувшись, Аристов сложил вчетверо бумагу и сунул ее в карман мундира.

– Что прикажете, ваше превосходительство? – спросил околоточный пристав у огорченного генерала.

– Собирайтесь… Делать нам здесь больше нечего.