Поймать звезду - Кирилл Кащеев

– А, подружки-соперницы… – хмыкнул балетмейстер. – Подслушиваем? Оттачиваем навыки выживания в театре?

– Мы не подружки! – рявкнула Ритка.

– Мы не соперницы! – одновременно пискнула Настя. Отрицать, что подслушивали, ни одна не стала.

– Какая ты мне соперница! – тут же накинулась на нее Ритка. – Сперва танцевать научись, Жизель полудохлая!

– А ты, малявка, школьница, уже мнишь себя балериной? – зловеще, как в фильмах ужасов, нависла над Риткой Зоя Павловна.

– Да! Мну! То есть мню… Считаю! – наконец выправилась Ритка. – Ваша драгоценная Матвейчук Машу в «Щелкунчике» в четырнадцать станцевала, а Одетту-Одиллию в пятнадцать!

– И что характерно – в ту пору она совсем не была женой моего Димочки, – голосом ласковым, как удавка палача, сообщила Зоя Павловна. – Димочка из Японии к нам вернулся через год после того, как Лена стала примой!

Но Ритку оказалось не так просто смутить.

– Мне тоже уже пятнадцать!

– И что… – поинтересовался директор, недоверчиво глядя то на балетмейстера, то на Зою Павловну. – Будет танцевать она?

– Ну-у… – несколько неуверенно протянул Александр Арнольдович. – Собственно… Большинство хороших балерин именно так и начинали.

Ритка едва слышно выдохнула – точно все это время просто не дышала. И тут же горделиво вскинула голову, давая понять, что уж она-то не просто хорошая балерина!

– С «Лебединым озером», конечно, проблемно, – продолжал бормотать балетмейстер. – По-настоящему Одетту-Одиллию[В балете П.И. Чайковского «Лебединое озеро» партию Одетты (белый лебедь) и Одиллии (черный лебедь) обычно танцует одна балерина.] в пятнадцать еще не вытанцуешь – «физики» не хватит, кости детские… Но чем раньше начнешь, тем лучше получится потом…

– Нам нужно не потом! Нам нужно в Китае и Англии, пока не вернется Матвейчук!

Зоя Павловна вдруг отвернулась и принялась крайне внимательно разглядывать стенку – точно там что интересное нарисовано.

– У нас есть два месяца, – уже одобрительнее поглядывая на Ритку, сказал балетмейстер. – Мы везем «Щелкуна», «Спящую», «Лебединое», «Княгиню Ольгу» и «Ночь перед Рождеством» – последние два хоть и не классика, современная хореография, зато национальная экзотика, народу много, все как вы заказывали, господин директор!

– Не я! – возмутился директор и благоговейно закончил: – А принимающая сторона!

– Партии она, в принципе, знает. Работать по две репетиции в день и сразу ввести девочку в спектакли – да хоть прямо сегодня вечером в «Лебединое», чтоб обкатала на сцене! Думаю, можно рискнуть, – бодро заключил директор. – Все равно другого выхода нет!

– Да, работать придется очень много, – тихо согласилась Зоя Павловна. Она пристально посмотрела сперва на горделивую Ритку. Потом на съежившуюся у той за спиной Настю. – Могилева… – глядя на Настю, и только на Настю, сказала она. – Ты как после вчерашнего падения – в норме?

– Д-да, Зоя Павловна, – заикаясь, пробормотала Настя. Хотя на самом деле внутри у нее и сегодня еще все тряслось и екало, а ночью снова снилось, что она падает в могилу – только на этот раз самую настоящую! – и она просыпалась с криком, пугая родителей.

– Тогда иди переодевайся. – так же тихо сказала Зоя Павловна.

– В… В кого? – еще больше заикаясь, пробормотала Настя.

– В Одетту. Потом в Одиллию. Потом в Жизель, – усмехнулась Зоя Павловна. – Возьмешь костюмы Матвейчук – костюмерша их подгонит. Сперва отрабатываем сольники и дуэты из «Лебединого» для сегодняшнего спектакля – партию ты знаешь. Потом перерыв, немножко погоняем «Жизель» на завтра – и вечером выходишь в «Лебедином». – И повторила: – Придется много, очень много работать. – Круто повернулась на каблуках – стройная, изящная, с отточенной балетной походкой.

– Я тоже умею много работать! – отчаянно крикнула ей вслед бледная от унижения Ритка. – Я умею работать лучше Могилевой!

Зоя Павловна обернулась.

– Вот и работай! – очень спокойно порекомендовала она. – Пока вот отсюда… – и она уперла тонкий палец Ритке в лоб, – не отвалится та звезда, которую ты слишком рано нацепила!

И она зацокала каблуками прочь. Балетмейстер помялся – и пошел следом. Директор пожал плечами и доверительно спросил:

– Знаете, чем отличается наш театр от дурдома? – И сам же ответил: – В дурдоме хотя бы директор нормальный! А я с вами уже давно рехнулся – еще когда Матвейчук примой становилась! – И он скрылся в своем кабинете.

Опасливо покосившись на Ритку, Настя бочком-бочком двинулась прочь. Ее схватили за плечо – и с силой шарахнули спиной об стену. Ритка была на голову выше Насти и теперь нависала над ней. Настя вдруг почувствовала, что даже под натянутой поверх толстого свитера курткой покрывается ледяным потом – лицо Ритки с оскаленным ртом и злобными, сузившимися в щелочки глазами просто до безумия походило на морду гиены, которую Настя как-то видела по телевизору (потом долго старалась ходить в туалет только с девчонками – ей казалось, что зверь караулит в темных коридорах театра, и стоит выйти одной из репетиционного зала, накинется и сожрет). Накинулась…

– Ты-ы… – жутким, тоже «гиенистым» голосом прорычала Ритка, – думаешь, добилась своего?

– Я ничего не добивалась! – отворачиваясь от летящей ей в лицо Риткиной слюны, пробормотала Настя. – Ты себя как полная дура вела, с Зоей нарывалась! – И не удержавшись, добавила: – Что, думала, кроме тебя у них и кандидатов нет? Гонор показать решила?

– Ты на меня не сваливай! – взвизгнула Ритка, встряхивая Настю за плечо так, что та стукнулась затылком о стену.

– Чего ты бесишься, Ритка! – пугаясь по-настоящему, ответила Настя. – В Китай все равно поедешь – не Тасю же они, и правда, повезут?

– Ага, вторым номером под тобой! – Ритка уже чуть не орала. – Как вчера на прогоне? Ты – Жизель, я – Мирта? Тебе в «Спящей» Аврору – а мне Фею Сирени? А может, вообще в кордебалет меня запихнешь? Черт меня дернул потащить тебя сюда с собой!

– Это я потащила тебя с собой! – чуть не плача, прошептала Настя. – Когда узнала, что новое агентство к нашим обратилось!

– Помириться хотела? – рыкнула Настя. – После «Жизели»-то… Так вот, дорогуша… – Глаза ее сузились еще больше, превращаясь в прицельные щелочки – у Насти возникло четкое ощущение, что одно неверное слово, и из этих щелочек вырвутся огненные лучи, оставив от нее лишь горстку пепла. – У тебя только один ма-аленький такой шансик… Что я тебя прощу! Сейчас пойдешь к Зое – и скажешь, что отказываешься танцевать Одетту! И Жизель – тоже! Не умеешь, заболела – придумывай что хочешь! Можешь снова танцевать Мирту, – подумав, милостиво дозволила она. – И даже испанский танец в «Лебедином». Поняла? – Ритка резко тряхнула Настю за плечо – точно пыталась взболтать мысли у той в голове. – Ну что встала, давай иди! – Она сильно толкнула Настю в плечо, так что ту отбросило от стены.