МоLох - Наталья Андреева

— А они, может, и не приедут, — Свежевский шел к мангалу с бутылкой пива. — У них скоро свадьба, так надо готовиться. Небось, к Зинкиным родителям поехали, приглашения гостям писать. Может, начнем тогда? — и он с надеждой посмотрел на главу клана Зиненок, скручивая пробку у бутылки со светлым пивом. — О, черт!

Из бутылки шапкой поперла пена, залив парадные джинсы Свежевского.

— Ты с кем вчера бухал-то, Стас? — спросил Бобров.

— Ты рано ушел, Андрюша, и пропустил все самое интересное.

— Пьянку что ли? — хмыкнул Бобров.

— Звонок из Москвы. К нам, похоже, едет ревизор.

— И кто?

— Подробности потом, — важно ответил Свежевский. — Мне должен позвонить Мартин.

— Тебе? Сам Мартин? — искренне удивился Бобров.

— А у кого еще есть опыт по организации всякого рода мероприятий?

Свежевский и в самом деле охотно брался за организацию корпоративов. Он всегда был готов кого-то устроить, подыскать съемную квартиру, договориться в ресторане о скидках на банкет, записать на прием к врачу, которого все домогались. В контактах у Свежевского были все нужные в городе люди, он был истинным продажником.

— И какого рода мероприятие нас ожидает на этот раз? — кисло спросил Бобров, который был не в восторге от приезда московского ревизора. Который наверняка привезет с собой и историю «погонщика» Андрея Боброва.

«А вдруг это Карен?» — похолодел он.

— Ревизор будет жить в Чацкой гостинице, — сказал Свежевский, отхлебывая пиво из пластикового стаканчика, который предусмотрительно прихватил вместе с бутылкой пива. — А там единственный люкс. Надо все устроить, быть может, мебель какую-то прикупить, починить сантехнику.

— За счет банка? — вскинул брови Бобров.

— Андрюша, ты не понимаешь всей важности момента, — терпеливо пояснил Свежевский. — Когда к нам в последний раз приезжали из Москвы, из головного офиса?

— На моей памяти я последний, — с иронией сказал Бобров.

— Но ты же не с проверкой. Дело-то серьезное, — Свежевский осекся: а все ли здесь свои? Не хотелось выносить сор из избы.

Выручила Анна Афанасьевна, которая принесла к мангалу тазик маринованного в лимонах, помидорах и репчатом луке мяса. Немного свинины, но в основном, домашняя, Зиненковская курятина, утятина и даже крольчатина. И озабоченно спросила:

— Хватит ли?

В беседку подтянулись остальные. Миллер с гитарой, Шурочка, Бетси, Кася и Мака. Последняя что-то жевала.

Расселись. Бобров рядом с Ниной, Миллер рядом с Шурочкой, Свежевский между Бетси и Макой. Поскольку Бобров собирался у Зиненок заночевать, он согласился на водку. С нее и начали. Пока все закусывали, Григорий Иванович отправился жарить шашлык.

— Так приедут Протопоповы или нет? — нетерпеливо спросила Нина.

— А что тебе до них? — спросил Свежевский, чье лицо от водки порозовело.

— Я все-таки не понимаю, почему Зина согласилась выйти за него замуж, — капризно сказала Нина. — Она его не любит, но уважает.

— А разве любовь это главное? — Олег Миллер посмотрел на Нину своими синими, как небо глазами в кайме бархатистых ресниц, томно, обволакивающе. И тронул гитарные струны.

— Нине, как молодой незамужней девушке интересно все, что связано со свадьбой, — улыбнулась Бетси. Бобров невольно отвернулся, хотя замечание было, как всегда, дельное.

— Нам всем пора подумать о свадьбе, — басом сказал от мангала Григорий Иванович, и все дружно повернулись к Боброву.

— Я, собственно, за этим и хотел… — промямлил он, так и не решившись сказать главное. В присутствии свидетелей предложить Нине руку и сердце.

Он старался не напиваться, чтобы сохранить ясность мысли. Предложение не делают по-пьяни. Боброва никто и не торопил.

После шашлыка и чая они с Ниной прошли прогуляться по саду. Понимая важность момента, с ними никто не увязался, даже Свежевский, который на старых дрожжах очень быстро опьянел, а пьяный он ко всем вязался. Но Олег Миллер уселся на веранде с гитарой и собрал всех в кружок, слушать. Первые же аккорды Свежевского сморили.

В саду уже буйно зацвела сирень, Бобров еще в прошлом году заметил, что в Чацк весна приходит раньше, чем в Москву, и запахи здесь гуще, словно бы их настаивают в огромном чане, а потом распыляют по окрестностям. А в Москве распрыскивают тут же, не давая аромату вызреть. И он мешается с запахом бензина, пластика, асфальта, но в основном, конечно, бензина. И весна как таковая не ощущается, это просто сезонная смена одежды.

— Идем слушать соловья, — потянула его за руку Нина.

Признание в любви под соловьиные трели, — что может быть прекраснее? Бобров совсем уж было решился.

— Нина, — сказал он, остановившись у куста сирени.

— Тс-с-с… — она прижала пальчик к губам. И прикрыла глаза.

Соловей защелкал, зажурчал. Бобров замер, чувствуя, как сладко сжимается сердце. Он и сам готов был запеть, рассказывая Нине о том, что накопилось у него на душе. Обо всех своих муках и сомнениях, о Нининой красоте, которой он сейчас поклоняется, но обладателем которой мечтает стать. Обладателем единоличным, потому что никого другого он рядом со своей избранницей не потерпит. И его смущает Нинина популярность. Можно даже сказать, доступность. Потому он и тянул так долго.

Нина открыла глаза:

— Ты что-то хотел мне сказать, Андрей?

— Да, — он собрался, было выпалить все то, о чем думал, пока пел соловей, но тот, собака такая, опять залился третью, которой вторила трель мобильника на веранде.

Звонок был стандартный, но Бобров почему-то сразу подумал, что звонит Мартин. И звонит он Свежевскому. Внутренний барометр Боброва скакнул и его стрелка будто оторвалась. У Андрея внутри образовалась пугающая пустота. Как будто там прошелся ураган. И все чувства к Нине были смятены этим звонком. Нина замерла, прислушиваясь. К соловью ли, к разговору на веранде.

— Как некстати, — пробормотал Бобров.

И тут же заорал Свежевский:

— Люди! У меня потрясающие новости! Вы даже не представляете, кто к нам едет!

— Надо узнать, что там? — улыбнулась Нина.

— Едет проверяющий из Москвы. Нам-то что? — попытался удержать ее в саду, у кустов с соловьем Бобров, но Нина рвалась услышать новости.

Ее отец работал в банке, и от этой работы зависели все Зиненко. В их доме процветало идолопоклонничество, и все идолы Зиненковского алтаря были банковскими шишками. О них говорили так много, что Нина и в самом деле поверила, что ее судьба напрямую зависит от банка «Счастливый». Она и Боброва-то выбрала потому, что он тоже работал в банке.

А тут ревизор из самой Москвы! Со свежими столичными новостями и неограниченными полномочиями. Бобров, досадуя, шел за Ниной, которая сразу забыла про соловья. И даже про замужество. Она была уверена, что Андрей Бобров никуда не денется.