Bye-bye, baby!.. - Виктория Платова

– Потрясающе. – Бэби в очередной раз ослепила меняямочками на щеках. – Вы тонкая штучка.

– Девушка на миллион баксов.

– Именно.

Бэби не покоробили ни «девушка», ни «миллион». У меня нетшансов. Никаких.

– И вы здесь одна?

– Одна!

– Почему? – Простота вопросов бэби граничила соткровенным бесстыдством.

– А почему я должна быть не одна?

– Такие места не рассчитаны на одиночество. Разве чтовы решили оторваться. Подснять себе кого-нибудь.

– Я похожа на человека, который нуждается в том, чтобыкого-то подснять?

Бэби принялась изучать меня: пытливо, сосредоточенно,закусив от напряжения нижнюю губу. С таким выражением лица изучают старинныеманускрипты, годовые кольца на деревьях, анатомическое строение морскогоконька.

– Нет, пожалуй, нет. Вы похожи на человека, которыйнуждается в том, чтобы кого-то любить. Без памяти.

Разбитая музыкальная шкатулка в моей груди издала прощальныйзвон: последняя пружина ее механизма лопнула.

– Я и любила… И люблю. Без памяти. Только это емубольше не нужно. Он встретил другую.

– Ну и мудак! – Бэби так грохнула кулаком постолу, что рюмка с недопитой водкой подпрыгнула и опрокинулась.

– Я тоже так думала…

– А теперь?

– Теперь нет. Он просто встретил другую. Полюбилзаново. А новая любовь никогда не платит по старым векселям.

Стоило мне только сказать это… Стоило мне только произнести,как случилось уж совершенно невероятное: бэби перегнулась через столик ипоцеловала меня в щеку.

– Если я скажу тебе «забей», – она перешла на «ты»совершенно естественно, – ты все равно меня не услышишь. Так?

– Да.

– Значит, должен быть еще какой-нибудь выход.

– Какой?

– Анаша! – Бэби снова качнулась на стуле ирассмеялась беззаботным бесстрашным смехом. – Я привезла с собой шикарнуютаджикскую дурь. Айда ко мне в номер курить!..

* * *

…Ее номер был полностью идентичен моему. Стой лишь разницей,что в окне не было никакой сосны. Одни лишь горы. На полу перед дверью валялсяпотертый кожаный рюкзак (бэби даже не удосужилась распаковать вещи), а на столестоял ноутбук. Старенький ноутбук, напомнивший мне мой собственный –пятилетней, а то и семилетней давности. «Compaq» или что-то вроде того.

– Садись, ложись, делай что хочешь, – жестомгостеприимной хозяйки бэби развела руками.

Я нацелилась было на кровать, но неожиданно меня обдалаарктическим холодом мысль: пройдет каких-нибудь вшивых три дня, приедет Влад иони начнут заниматься любовью. На этой самой кровати. И Влад будет запускатьруки под майку бэби, и расстегивать пуговицы на ее мешковатых джинсах, икасаться ртом ее татуировок, и трогать языком крест в ее ухе, и покусыватьзубами ее торчащие победительные соски, и… и… Подойти ближе к сплетенным теламВлада и бэби я не решилась. И как подкошенная рухнула на пол у кровати.

Бэби посмотрела на меня с одобрением.

– Вот и я обожаю сидеть на полу… Сейчас забьем косячок,и нам захорошеет.

Она устроилась неподалеку от меня, вытащила из внешнегокармана рюкзака пачку «Беломора», а из внутреннего пакет с анашой и споразительной ловкостью забила косяк, послюнив напоследок его кончик.

– Не много у тебя вещей, – заметила я.

– Я просто мобильный человек. К тому же вещи меняутомляют. У меня с ними сложные отношения. И вообще… Если честно, я бы хотелародиться во Французской Полинезии и всю жизнь проходить голой.

– Завидная мечта. И легко выполнимая. – Ревностьснова полоснула ножом мне по глазам. – С такой-то фигурой.

– Ну, тебе тоже грех жаловаться. – «Беломорина»вспыхнула красным огоньком и затрещала: это бэби сделала первую затяжку. –Ты, кстати, откуда?

– Я? Из Питера.

– Круто! Бывает же такое!.. Я тоже из Питера. Нет, нунадо же! Земеля земелю всегда поддержит, а? Права я?

– В каком смысле поддержит?

– Ну… Вот ты на лыжах катаешься?

– Катаюсь.

– А я нет.

– Правда, что ли? – изумилась я.

– Истинная. – Для убедительности бэби прикусиланоготь большого пальца. – Я на них даже не стою. Научишь меня?

– Не знаю… Лучше бы тебе обратиться к инструкторам. Ихздесь как грязи.

– Держи! – «Беломорина» перекочевала в моируки. – Я не хочу, чтобы инструкторы. Я хочу, чтобы ты. Не переживай, яспособная. С парашютом уже прыгала, с аквалангом спускалась, теперь осталисьгорные лыжи.

– Ну, много чего осталось… Гонки на собачьих упряжках,например. Полет на воздушном шаре… Вокруг света за восемьдесят дней.

– Все впереди.

Бэби придвинулась ко мне близко, слишком близко. Ее глазаплыли надо мной грозовым облаком, ее губы покачивались надо мной, как лодки, ееподбородок опрокинулся, как чаша, полная молока.

– Все впереди, слышишь? У нас вся жизнь впереди. Целаяогромная жизнь.

* * *

…Я проснулась от глухого стука в окно.

Стекло было залеплено точками снега, и пока я соображала,что бы это могло быть, в него ударил очередной снежок. После чего последовалпронзительный короткий свист.

Бэби.

Бэби сидела на сосне прямо напротив окна моего номера,оседлав толстую ветку. Высота была приличная, сосновый ствол – абсолютногладким, как ей удалось забраться сюда, оставалось загадкой. Она могла быпостучать в двери номера, но предпочла разбудить меня таким экстравагантным способом.Она была бэби, и это все объясняло.

– Сума сошла! – крикнула я, открывая окно. –Зачем ты залезла туда, сумасшедшая?

– Чтобы сказать, что день сегодня будет офигительным! Иеще, что ты обещала научить меня кататься на лыжах.

– Разве?

– Стопудово. Жду тебя в холле через двадцать минут.

– Через сорок.

– Через полчаса, – отрезала бэби и, совершивголовокружительный кульбит, спрыгнула на землю.

Я даже не успела испугаться за нее.

Пока я мылась в душе, натиралась кремом от солнца инатягивала на себя комбинезон, меня не оставляли мысли о прошедшей ночи.

Ночи с бэби.

Я провела ночь с девушкой, которая отбила у меня Влада, итеперь могла с уверенностью сказать: такой ночи у меня еще не было. Никогда вжизни.

И анаша здесь ни при чем.