Последнее послание - Николя Бёгле

Грейс незаметно вошла в часовню в тот момент, когда монахи хором славили Господа, и была захвачена мистической волной песнопения. До сих пор пение доносилось до нее издалека, и она не могла оценить всей его силы. Но теперь, когда находилась рядом с монахами, этот гимн переносил ее на много лет назад, когда она смотрела на украшенный потолок своей церкви глазами, полными детской веры. При воспоминании о навсегда ушедшем прошлом у нее подкатил к горлу комок, и ей пришлось направить мысли на другое, чтобы не потерять контроль над собой.

Стоявший в первом ряду аббат наконец оглянулся и увидел ее. Она кивнула, давая понять, что готова, и выскользнула из часовни.

Из-за двери она услышала, что голоса монахов смолкают один за другим, в то время как голос их старшего, бесцветный, дрожащий, зазвучал, перекрывает их:

— Братья мои, братья мои… Простите мне, что прервал вас в тот момент, когда мы возносили хвалу Господу. Но Он свидетель моей печали, и Он же даст нам силы справиться с выпавшим нам испытанием.

Грейс разобрала встревоженный шепот, пробежавший по малочисленному собранию монахов.

— Мне больно, братья мои, объявить вам, что этой ночью страшная беда обрушилась на наш монастырь. Наш постоялец Антон был найден мертвым.

Шепот перешел в испуганные восклицания. Так можно подумать, что виновный не один из них, подумала Грейс.

— Я, как и вы, сокрушен, но, дабы избежать всяческих недоразумений в отношении нас, прошу вас вернуться в свои кельи и оставаться там до прибытия полиции, которую я только что вызвал.

— Брат Кэмерон, что вы имеете в виду, говоря «всяческих недоразумений в отношении нас»? — бросил один из монахов со сдерживаемой агрессивностью. — Что Антона убил один из нас?

Грейс без труда представила себе, как шокированные монахи крестятся.

— Совсем напротив, брат Рори. Я прошу об этом, потому что не хочу давать полиции ни малейшего повода усомниться в нашей невиновности. Если вы останетесь в своих кельях, вас не смогут заподозрить в том, что вы уничтожили где-то улики.

— Брат Кэмерон, ты скажешь нам, что случилось с Антоном? От чего он…

Голос сломался, послышался всхлип. По правильному произношению Грейс заключила, что это сказал брат Арчибальд, прежде чем разрыдаться.

— Значит, я был прав, что беспокоился, когда пришел к вам! — воскликнул брат Колин. — А вы мне ничего не сказали!

— Я только что узнал о случившемся, когда вы меня нашли, брат Колин. Я должен был сообщить эту страшную новость всем членам общины одновременно. А теперь идите по своим кельям, пожалуйста, и да поможет вам Бог.

Грейс поспешила пройти к жилым помещениям монастыря. На полпути коридор внезапно осветился множеством настенных ламп. Наконец-то восстановили электроснабжение.

Она торопливо вошла в келью первого монаха, которого намеревалась допросить. Тот скоро появился и вздрогнул, увидев в келье женщину с длинными каштановыми волосами, напоминавшую ему красавиц, изображенных Боттичелли, которыми он иногда втайне любовался. Она стояла, прислонившись ягодицами к его столу и скрестив руки на груди, а ее ореховые глаза обволакивали его немым ожиданием.

— Кто… кто вы? — пробормотал брат Логан с ошарашенным видом, отчего его худое лицо показалось еще более осунувшимся.

— Инспектор Грейс Кемпбелл из полиции Глазго. Закройте дверь, пожалуйста.

Грейс не сводила глаз со свидетеля, продолжая давить на него и не давая опомниться.

— Уже? Я полагал, что…

— Присаживайтесь…

Длинный монах с негнущейся спиной опустился на стул, который Грейс поставила на середину комнаты. Она обошла его, заперла дверь на ключ, затем встала в углу кельи и, глядя на него сверху вниз, засыпала вопросами:

— Мне известно, что это вы обнаружили тело. Вы к нему прикасались?

— Нет… — ответил брат Логан, грызя ноготь, потом принялся за другой.

Грейс расстегнула парку и откинула полу куртки, чтобы показать кобуру с пистолетом.

Монах выпучил испуганные глаза:

— Я ничего не делал, клянусь вам Господом нашим.

Молодая женщина подошла к кровати и откинула одеяло:

— А это? Чья это кровь?

Брат Логан прикусил пересохшую губу и стал терзать зубами очередной ноготь.

— Кровь Антона, не так ли? — наседала Грейс, поймав бегающий взгляд подозреваемого. — Антона, которого вы убили из зависти, потому что все считали его лучшим копиистом из всех, каких знал этот древний монастырь…

— Что? Нет, нет!

Монах вскочил рывком и бросился к своему шкафу, одновременно шаря в кармане рясы. Грейс выхватила пистолет и направила на него:

— Не двигаться!

— Я… я просто хочу кое-что вам показать, — ответил брат Логан, застыв на месте.

— Отойдите назад. Я найду за вас.

Монах подчинился и протянул ей маленький ключ:

— В шкатулке за моей одеждой…

— Сядьте.

Грейс на ощупь открыла шкатулку, не сводя глаз с мужчины, снова севшего на стул.

Ее защищенные перчатками руки ощупали внутренность ларчика и коснулись чего-то имеющего форму рукоятки. Она вынула предмет.

— Вот откуда кровь, — проронил брат Логан, вытянув вперед свою длинную шею и обхватив голову руками.

С конца рукоятки, которую держала в руке Грейс, свисали полоски кожи, заканчивавшиеся металлическими шариками, усеянными шипами.

— Зачем вы это делаете? — спросила она.

— Некоторые запретные мысли засыпают лишь в опьянении боли, инспектор…

— Какие мысли?

— Те, в которых не пристало признаваться особе женского пола. Послушайте, да, я завидовал Антону, да, ненавидел его за талант, да, я использовал это орудие, но лишь против себя, чтобы наказать себя за свою посредственность.

Грейс секунду постояла молча, одновременно разочарованная своей неудачей и охваченная жалостью к этому человеку. Потом положила плеть на стол.

— Оставайтесь здесь. Я знаю наизусть местоположение каждого предмета. Если вы тронете что бы то ни было, это будет расценено как преднамеренная попытка помешать следствию.

Она собиралась покинуть келью, но вдруг обернулась.

— Ответьте мне на последний вопрос: сколько ряс имеет каждый монах?

Брат Логан, казалось, был сбит с толку.

— Э-э-э… у каждого из нас их по три, а что?

Грейс пожала плечами, закрыла за собой дверь и, сделав несколько шагов, без предупреждения вошла в келью брата Колина.