В погоне за тенью - Александр Бергман

Пузановский молча слушал следователя и смотрел куда-то вдаль.

— Ладно, Николай, пойдем уже в отдел.

— Семен Евгеньевич, ну, так я мотнусь быстренько в продовольственный за сарделечками?

— Да иди уже, — махнул рукой следователь и пошел в сторону отдела.

Глава 9

Погода за окном кабинета следователя вконец испортилась. Тучи заволокли все небо, ветер с шумом гнул к земле макушки деревьев, и уже первые капли дождя начали отыгрывать свой незатейливый мотив по подоконнику.

Максимов взглянул на часы.

— Ну вот, уже пять скоро, — вслух произнес он. — Скоро «на ковер» к начальству, а у меня… сплошные неизвестные.

Он встал из-за стола, взял в руки лист бумаги, на котором последние несколько минут что-то писал, задумчиво посмотрел на него и вновь положил на стол. В этот момент раздался стук в дверь, и в проеме показалось брюхо Пузановского.

— Ну, Семен Евгеньевич, ты и работку мне подсуропил! Мы с Гришкой все очистные на карачках облазили! А сейчас уже дождь начался, больше там ничего не найти, — выдал тираду Коля, войдя в кабинет. Его лицо лоснилось, рубашка была во многих местах мокрая от пота, а на ботинках лежал толстый слой пыли. Он прошел по кабинету, плюхнулся на стул и вытянул ноги. Сиденье предательски заскрипело под его весом, но выдержало.

— Ну, удалось что-то обнаружить?

— Сейчас Гришка придет и все доложит, — махнул рукой Коля. — А я вот что хотел, Семен Евгеньевич… Обрадовать тебя собирался.

— Сомневаюсь, Коль, что тебе удастся меня обрадовать.

— Я по поводу татуировки нашего утопленника хотел высказать свои соображения.

— Да не тяни кота за хвост, Коль, ты мне уже третий раз обещаешь и все не рассказываешь, давай уже, — занервничал следователь.

— Семен Евгеньевич, помнишь, зимой меня командировали фотографировать межведомственные соревнования по борьбе?

— А, это там, где у тебя пленку забрали гэбэшники?

— Точно! Я им еще предложил тогда напечатать фотокарточки, ведь кто лучше меня изготовит мои снимки? Они — нет. Сами, сказали, сделают.

— Наверно, в этих соревнованиях их сотрудники участвовали, вот они и забрали негативы. Коль, а что здесь такого-то?

— Так вот, Семен Евгеньевич, там у одного участника на плече была такая же татуировка!

— Ты шутишь? — Максимов от такой новости даже привстал.

— Может, конечно, не совсем такая, но очень похожая! Семен Евгеньевич, ты же знаешь мою память, я раз увидел — запомнил на всю жизнь.

— Да знаю, знаю. — Максимов снял очки, подышал на стекла и принялся протирать их о рукав рубашки. — Обрадовал ты меня, Коль, ничего не скажешь.

— Так я тебя предупреждал.

— Коль, а кто был тот участник с татуировкой? — нарочито спокойно спросил следователь.

— Не знаю, — с улыбкой произнес Пузановский. — На его фамилию и звание я не обратил внимания. Кто ж знал, что его татуировка нас заинтересует? А вот наколочку запомнил. Фотокарточки этого парня, как ты понимаешь, у меня тоже нет, но он остался здесь, — Коля показал пальцем на голову.

— А кто вообще принимал участие в этих соревнованиях?

— Соревнования были между представителями различных силовых структур. А конкретные подразделения там не объявлялись, только фамилия, звание и номер участника. Но из того, что пленку забрали, можно догадаться, что там были и серьезные ребята.

— Да, версия, что убитый имел отношение к силовому ведомству, становится все более реальной, — Максимов почесал затылок.

— Официальный запрос здесь вряд ли что даст, — высказал предположение Пузановский.

— Да, — потер внезапно вспотевший лоб следователь. — Официальный запрос здесь не пошлешь. Да и на кого запрашивать? Ни фамилии, ни звания, только непонятно какая татуировка на плече. Да меня Кривицкий на смех поднимет, предложи я ему сделать такой запрос. Да и не ответит никто, — заключил Максимов.

— Ну почему никто? — тихо произнес Коля.

— Не понял, — удивился Максимов.

— Судья соревнований — Бадиков, — произнес Пузановский. — Мы с ним уже лет десять знакомы, даже порой собираемся пивко пососать.

— Так ты хочешь сказать, — догадался Максимов, — что можешь у этого Бадикова узнать о том участнике?

— Узнать — это громко сказано, не факт, что он его вообще помнит, но поинтересоваться, думаю, смысл есть.

— Коля, так какого…

— Семен Евгеньевич, — перебил Максимова Пузановский, — здесь нам как бы не наломать дров… Как ты понимаешь, узнавать мы будем неофициально, а там наверняка были серьезные люди… Как бы чего не вышло.

— Не дрейфь, Николай, не выйдет — это я беру на себя! Скажи лучше, когда ты у Бадикова поспрашивать сможешь?

— Ну, если, Семен Евгеньевич, ты гарантируешь, что проблем с этим не будет… С Толей я, конечно, встретиться могу, тем более мы давно уже с ним в «Жигули» собирались.

— Коль, ты понимаешь, что это нужно вчера?

— Семен Евгеньевич, ну, срочно не получится, да и денег у меня до получки уже не осталось.

— А зачем тебе деньги, Коль? — не понял следователь. — Ты что, у него информацию покупать собрался?

— Ну как же? — Пузановский почесал с обеих сторон свой необъятный живот. — Сарделечки жареные, пельмешки в «Жигулях»… Это тебе не наша столовка, где за рупь можно до отвала наесться.

— А, — догадался Максимов, — так вот тебе. — Он полез в карман и достал оттуда горсть мелочи и смятую бумажку. — На, — протянул он, — забирай все, здесь рублей семь, думаю, тебе хватит. И постарайся сегодня с ним встретиться.

Пузановский с довольным видом взял деньги.

— Так, если такое дело, я думаю, за Толяном не заржавеет. Семен Евгеньевич, — Коля потряс деньгами, зажатыми в кулак, — с получки отдам.

В этот момент в дверь постучали, появился Гришка, а за ним и Лена. В руке у Гришки была синяя папка.

— Какие люди! Заходите, — пригласил следователь.

— Семен Евгеньевич, ну, так я пойду, мне еще с Бадиковым договориться надо, — произнес Пузановский и, не дожидаясь ответа следователя, выскочил за дверь. Гришка с Леной посторонились, давая возможность могучему Коле-Карлсону протиснуться в коридор.

— Рассказывай, Гришка, что вам с Пузановским там отыскать удалось?

— А что, Коля-Карлсон не рассказал? — Гришка прошел и сел на стул, Лена устроилась рядом.

— Нет, — коротко ответил следователь. — Рассказывай ты.

В этот момент в дверь снова постучали, и на пороге появился Мишка. Его волосы и рубашка были влажными.

— Заходи, присаживайся, — пригласил его следователь.

— А куда это Коля-Карлсон так полетел? Как ракета! Воздушный поток от него чуть с ног меня не сшиб. Столовая вроде уже закрылась. — Мишка посмотрел на часы. — Обычно он так летает только в буфет.

Мишка зашел в кабинет и изобразил, как Коля-Карлсон бегает в столовую. Выставив живот вперед, отклонившись чрезмерно назад, он стал неуклюже семенить ногами на