Расчет пулей - Фридрих Незнанский

Турецкий вдруг обнаружил, что заказные убийства, следовавшие одно за другим, касались определенной категории лиц — крупных банковских деятелей. Киллеры работали чисто, и никаких следов пока обнаружить не удавалось.

— Но ведь что-то должно быть особенным в деятельности тех банков? — спросил Грязнов.

— Проверка показала: ничего необычного.

— А что между ними общее?

— Правильный вопрос. И я тебе скажу, — вскинулся Турецкий. — Крупные кредиты! Я это и Викулову доказывал.

— А чего тебя, Саня, понесло-то к нему? Ты что, не понимаешь, что эти буквоеды…

— Да как-то получилось… По старой дружбе.

— Мы с тобой, Саня, вступили в пору, когда дружеские отношения лопаются словно мыльные пузыри. До сорока еще ощущаешь плечо друга, а потом… как будто распад старых дружеских связей. Не замечал?

— Но ведь не о дружбе речь! — поморщился Турецкий. — Я говорю о профессиональной интуиции. Ну, вот тебе цепь заказных убийств. Определенная категория лиц. Ничего необычного, как я сказал. Так кто же и почему их убирал? И заметь: чисто! Никаких следов.

— Значит, они где-то совсем рядом, — произнес начальник МУРа, и Турецкий даже вздрогнул от неожиданности. — А ты говоришь, что давно знаешь этого Викулова?

— С юрфака. Этот «большой ученый» всегда был занозистым малым. У меня почему-то складывалось ощущение, что я постоянно что-то ему должен. Вот умеет человек создавать вокруг себя такую… ауру. И все ему обязаны уже за то, что являются его современниками.

Грязнов хохотнул, потом сделался серьезен.

— Ты заметил что-нибудь особенное у этих «висяков»?

— Да! Каждый из этих погибших деятелей выходил на крупный кредит!

Турецкий прошелся по кабинету. Отодвинул занавеску, поглядел на улицу.

— Кредитование — основа банковской деятельности, — солидно отметил Грязнов. — Ну и что тут особенного? Обычная практика.

Со стороны казалось, что вид его выражает полнейшее благодушие. Но прищур глаз, наклон головы свидетельствовали о том, что он поймал мысль собеседника и обдумывает ее.

— Да, это так. Если кредит возвращается вовремя и с процентами. Тогда банк процветает, — сказал Турецкий. — А если долг задерживается? И живые банковские деньги с бешеной скоростью оборачиваются на стороне, обогащая необязательных клиентов, кого угодно, кроме банка? Ситуация меняется! Не согласен?

И он устремил ястребиный взор на приятеля.

— Как не согласиться? — усмехнулся Грязнов. — То есть ты имеешь в виду связанные с финансами обычные бандитские разборки?

Вячеслав Иванович откинулся в кресле.

— Ну, обычными я бы их не назвал, — сказал Турецкий уже спокойнее. — Хотя бы в силу масштабов мести. И высокой организованности этих новоявленных «эскадронов смерти». Ты ведь сам так их назвал однажды? Как видишь, я ничего не забываю и просто возвращаю тебе твою же мысль.

— Да, я помню. Хотя всякие аналогии здесь очень условны. Думаю, у нас действует небольшая, но хорошо организованная группа киллеров и руководят ими люди очень высокого ранга. Которых и арестовать-то невозможно без кричащих и прямых улик. А ты можешь назвать имена?

Турецкий прямо взглянул ему в глаза, точно собирался сообщить конкретные фамилии, но потом раздумал.

— Имена будут названы, когда появятся доказательства…

— Нет, все-таки жаль, что ты не слышал выступления своего приятеля по телику. Он, к примеру, достаточно внятно сказал, что у него имеются какие-то свидетельства там и прочее, а «крышует» вроде бы эту группу «банковских» серьезная публика. Чуть ли не из правительства, представляешь? И у него есть доказательства. Но если они имеются, почему бы тебе с ним не встретиться? Посмотрел бы его «секретные материалы». Если таковые действительно есть, а он не блефует по необходимости.

— Да тут-то какая необходимость? — почти возмутился Турецкий.

— Всяко бывает, — пожал плечами Грязнов. — Он, между прочим, и тебя, и меня упомянул в качестве… ну, примера для подражания нашей молодежи. Оно, конечно, лестно, но как бы от начальства по шее за такую рекламу не схлопотать…

— Не видел я и ничего не слышал, Славка. Совсем с этими проклятыми банкирами замотался. Вот смотри, называю подряд: Кульчицкий, Михельсон, Берулава, а теперь еще и Сотников. Все фигуры одного масштаба. А расправа быстрая и беспощадная. Ни одного следа. Ни единой зацепки… Просто не знаю, что делать. Теряюсь. Буквально в первый раз в жизни.

— Ну так поговори с этим Викуловым. Ведь его уверенность все же на чем-то должна основываться?

— Честно?

— А что, есть повод соврать? — улыбнулся Грязнов.

— Нет, я о другом. Я Стаса Пономарева уже послал к нему. Самому после той нашей стычки ехать как-то не захотелось. Все-таки поцапались мы основательно. А Пономарев — лицо тоже заинтересованное. Он же вел дело по убийству Сотникова, пока Костя не впихнул его мне. Вкупе со всеми остальными банкирами. Четыре «висяка», а? Ну я и сказал Стасу: будешь теперь по моей команде рыскать. Включил его в бригаду. Бегает. А вчера вдруг заявляет: ваш знакомый Викулов, оказывается, большой научный труд пишет о преступности в связи с расширением коммерческой банковской деятельности. И тоже про желтый портфель упомянул, о котором ты говоришь. Ну, а я чего? Езжай тогда, говорю, но пусть это будет твоя личная инициатива. А я к ней пока отношения не имею. И смотри, говорю, чтоб тебя этот бурбон за шкирку не выкинул, когда узнает, что ты в моей бригаде банкиров «раскручиваешь». Не знаю…

— Чего не знаешь? — удивился Грязнов.

— Не знаю, на кой черт нам это надо? Научный труд! Фигня это все, Славка, теория, а надо умнее жуликов ловить. Ладно, поеду к себе. Спасибо за то, что хоть ты утешаешь… От наших дождешься, как же!

— На дорожку не хочешь? — Грязнов потянулся к сейфу.

Но Турецкий отрицательно покачал головой.

— Там уж, поди, Стас вернулся.

— Так куда ты несешься? Позвони, прежде чем ехать! Есть же у него мобила?

— Есть… Верно, чего не позвонить-то?

И пока Турецкий набирал номер Пономарева, Грязнов добавил:

— А со своим приятелем ты постарайся сейчас как-нибудь помягче. Беда у него.

— Что такое?

— Да с дочкой, понимаешь… Уже вроде свадьба намечалась, а тут вляпались. Жениха избили, и он пропал. А девчонку какие-то мерзавцы изнасиловали. Теперь она в больнице.

— Это Маринка-то?! — ужаснулся Турецкий. — Да я ж ее вот такой помню! — Он показал рукой над полом. — Ой, мама, что творится!.. А кто? Нашли?

— Как же! Держи карман! Ищут пока. Уже несколько дней ищут. Но все безрезультатно.

— Да что это такое?! — вскипел Турецкий. — Грош нам всем цена, если мы такое элементарное дело распутать не можем!