Наследник собаки Баскервилей - Валерий Гусев

– Еще лучше, - улыбнулся папа. - А мама? Оля, Вера, Надя?

Федя пожал плечами. И сказал:

– Нет!

– Ладно, - смирился папа. - Твоя бабушка как твою маму называет?

– Доченька, светик, радость моя.

Папа из трех выбрал одно - самое подходящее:

– Значит, твою маму зовут Светланой?

Федя опять пожал плечами и ответил:

– А может - Солнышко.

Рассудительный мальчик.

– Ты соседей ваших знаешь? - не отчаивался папа.

Федя кивнул, вгрызаясь в яблоко, которое положила перед ним наша добрая мама.

– Тетя Люба, баба Надя, деда Коля.

– Тетя Люба как маму называет?

– По-разному.

– Как это?

– То Иркой, то Иришкой. То соседкой.

– Понятно. А баба Надя?

– Дочкой.

– А деда Коля?

– Ираидой Павловной.

– Молодец! - похвалил его папа и взялся за телефон. - Олег Иванович? Записывай и объявляй в розыск. Да, Зайцевы. Михаил Иванович и Ираида Павловна. Возраст ориентировочно, - он оглядел Федю, - двадцать пять - тридцать лет. - А дальше он стал быстро задавать Феде вопросы и быстро передавать его ответы Олегу Ивановичу: - Какие волосы у мамы?

– Длинные.

– А цвет какой?

– Курчавый.

– Глаза какие?

– Голубоглазые.

– У папы на лице что-нибудь есть? Какие-нибудь приметы?

– Много всего, - Федя огляделся - куда бы деть огрызок - и воспитанно сунул его в карман. - Нос, брови, кажется. На носу очки. - И уточнил: - За ушами.

– Уши, значит, тоже есть? - серьезно спросил папа.

– А зубы? - подсказал Алешка.

Папа на него цыкнул, а Федя согласился:

– Ага. Много зубов. Наверное, десять.

Папа вздохнул и попрощался с Олегом Ивановичем. И стал выяснять у Федора, как он оказался в Москве. И почему один.

Выяснилось, что Федя гостил у бабушки. Бабушка приболела и дала телеграмму старшим Зайцам. Мол, встречайте своего младшего Зайца такого-то числа с таким-то поездом в таком-то вагоне. Проводила его на вокзал и попросила соседку по купе присмотреть за малышом и передать его по приезде в руки родителей.

Но, видимо, вмешался в это дело какой-то случай. Или какие-то недобрые люди. Телеграмма Зайцевых не застала, и на вокзал встречать своего любимого Федора они не пришли.

Хорошо еще, что предусмотрительная бабушка сунула Федору в карман записку с адресом. И еще лучше, что попутчица оказалась доброй и обязательной женщиной. Она не бросила Федора, не сдала его в милицию, а проводила почти до дома.

– Спасибо, тетя Света, - вежливо сказал ей Федор, когда увидел свою лубяную избушку. - Теперь я сам дойду.

Тетя Света с ним попрощалась и помчалась обратно в город, потому что ей надо было успеть на другой поезд, на пересадку - она ехала в Киев.

Когда перед носом малыша захлопнулась дверь, он, конечно, растерялся и заплакал. А потом понял, что слезами горю не поможешь, и сообразил, что нужно вернуться к бабушке.

Ну и немного заблудился. Сошел с электрички раньше, чем следовало.

Ну а что было дальше, я уже рассказывал…

Закончив свои расспросы, папа сказал:

– Ну вот, Федор Михайлович, теперь вся российская милиция будет искать твоих родителей.

– Они найдутся?

– Конечно.

– Завтра вечером через пять минут?

– Через какое-то время, - уклончиво ответил папа. - Потерпи.

– Без них плохо, - вздохнул Федя Зайцев. И как очень воспитанный мальчик добавил: - С вами тоже хорошо. Но со своими родителями все-таки немного лучше.

Мама так умилилась, что изо всех сил обняла Зайцева и повела его умываться. А он так доверчиво и беззащитно прижался к ней, что мне стало его жалко. Алешка многозначительно посмотрел на меня. А когда улегся в постель, сказал:

– Если мы разгадаем тайну этого дома, то найдем и Фединых родителей.

– Почему? - удивился я.

– Потому, - веско и очень понятно объяснил Алешка.