Не бойся - А. Шантарский

Диксон вытер выступивший пот со лба тыльной стороной ладони и каким-то виноватым взглядом посмотрел на Алексея. Он сознавал, что хоть и вынужденно, но втягивает собеседника в события, которые, в случае согласия, перевернут всю его дальнейшую жизнь, и от этого испытывал некоторую неловкость.

Обескураженный Атаман долго молчал, обдумывая предложение Марата.

— Я жду, — напомнил Марат.

— Но я не могу сразу дать ответ, — признался Казаков. — Из-за меня пострадают невинные люди.

— Невинных людей не бывает, — уверенно высказался Диксон. — Но эту тему мы продолжим в следующий раз, еще будет время для философских разговоров. Лучше подумай о близких: о матери, о маленьком брате, о новорожденной сестре, между прочим, ты лишил их единственного кормильца, — напомнил бугор.

— Да таких кормильцев…

— Неважно каких, — перебил Сайфутдинов. — Важно то, что ты, как старший сын и брат, просто обязан содержать семью. Если не ты, то кто? — давил Диксон на болевые точки.

— Могу ли я немного подумать?

— Думай, — неожиданно быстро согласился Марат. — Решение должно быть твердым и бесповоротным, поэтому даю тебе несколько дней. Только учти важный момент: в случае отказа тебя переведут скорее всего в другой отряд, а там медленно сгноят.

Казаков три дня ходил сам не свой. Задача перед ним стояла не из легких. Он долго прикидывал за и против, но на исходе третьего дня подошел к Диксону и решительно произнес одно-единственное слово:

— Согласен.

— Камень с души, — облегченно вздохнул Диксон. Он не торопил Атамана и не досаждал напоминаниями. — Такое дело непременно необходимо отметить.

И он потянул кореша за рукав, увлекая в каптерку.

Отдых удался на славу. Сбросив с себя тяжесть, давившую последние несколько дней, оба расслабились.

Жизнь в колонии у Казакова улучшалась день ото дня. Чувствовалось хорошее расположение к нему отрядного, вертухаи не очень докучали своим вниманием, видно, старлей приложил руку к этому. И все же томительное ожидание чего-то опасного и неизведанного заставляло Алексея задуматься. Диксон не проявлял особого любопытства к состоянию будущего подельника, так как испытал аналогичное в свое время на себе и понимал, что оно пройдет после первого преступления.

Этот день ничем не отличался от предыдущего, напарники сохраняли уже привычное молчание, а Алексей следил за томительным ходом секундной стрелки, подсчитывая в уме, сколько часов, минут, секунд осталось до конца рабочей смены.

Старший лейтенант Мирошниченко появился неожиданно, вызвав трепет в груди подростка и дрожь в ногах. Он с шумом распахнул дверь подсобки, опустил свое массивное тело на табуретку, закинув ногу на ногу, облокотился о стол и прикурил сигарету. Атаман старался скрыть волнение и решил не вмешиваться в ход событий, предоставив это Сайфутдинову.

— Ну, граждане осужденные, готовьтесь, — произнес Мирошниченко, с наслаждением втягивая в себя табачный дым. — Подыскал вам непыльную работенку.

Отрядный привык загребать жар чужими руками, практически не рискуя. У них с начальником колонии был разработан план, и в случае провала вся ответственность за преступление полностью ложилась на осужденных подростков.

— Выкладывай, начальник, с чем пожаловал? — поторопил посетителя Диксон.

Мирошниченко загадочно ухмыльнулся, играя спичечным коробком на столе, и поделился своими соображениями о предстоящем мероприятии.

— Некто Бондарев, со станции 17 разъезда, что в четырнадцати километрах от районного центра, собрался переезжать к родственникам на Кубань. Продал дом, имущество, скотину — все, что было в наличии. У самого билет на послезавтра. Деньги он складывал на сберкнижку в районном центре, поэтому завтра должен их снять.

— Что, если он просто переведет их? — ухватив суть предстоящего дела, поинтересовался Марат.

— Думаю, что исключено, — не согласился офицер. — Он еще тот куркуль и предпочитает, чтоб шуршало в карманах, к тому же с наличностью легче обосновываться на новом месте жительства.

— Задачу, стоящую перед нами, уловили, — отозвался Диксон. — Переходи к подробностям.

Алексей постепенно успокоился и слушал уже с интересом.

— Точное время поездки указать не могу, скорее всего утром, но, возможно, придется просидеть в засаде несколько часов. Дорога единственная и проходит через небольшой лесок, где вы и обоснуетесь, — взялся отрядный излагать план. Он подробно описал внешность Бондарева. — Про технику исполнения дела распространяться не берусь. — Он внимательно посмотрел на Марата, давая тем самым понять, что инструктаж новичка лежит на его совести. — После дела доберетесь через лес к местной речушке, переплывете, а в полутора километрах от нее, на трассе, я буду ждать вас на машине, — закончил отрядный.

— Он один будет? На машине? — вмешался Атаман.

Старший лейтенант одобрительно кивнул головой.

— Транспорт — лошадь, а сопровождать наверняка будет кто-нибудь из деревни. Еще есть вопросы? Спрашивай, не стесняйся, — подбодрил он Алексея.

— Все ясно, — деловито ответил Атаман.

Остаток дня прошел в сплошных инструкциях Марата, который старался не упустить ни одной мелочи. Вечером в бараке он уже больной темы не затрагивал, предоставив возможность Алексею все осмыслить и переварить, морально подготовиться к предстоящему делу…

Следующее утро было обычным. Бригада плотников, как и прежде, сколачивала поддоны под кирпичи, когда появились отрядный, сержант и двое рядовых.

— Вся бригада в срочном порядке снимается на погрузку, — объявил старший присутствующим. — Останутся Сайфутдинов и Казаков.

Солдаты срочной службы увели осужденных, и заговорщики остались втроем.

— В тридцати метрах от столярки стоит мой «москвич», один ложится на пол, другой на заднее сиденье и накройтесь приготовленным покрывалом, — дал старлей указания и вышел.

Мирошниченко перекурил на свежем воздухе, а когда сел за руль своего автомобиля, подельники уже находились там. При выезде с территории дежуривший сержант отдал честь и открыл шлагбаум. Они добрались до леса и, не въезжая в него, встали в стороне от дороги. Минут через сорок из лесного массива показалась лошадь, запряженная в деревянную повозку. Отрядный посмотрел в бинокль, затем передал его Диксону.

— Тот, который держит вожжи, — Бондарев, а другой — его двоюродный брат, — сказал офицер.

Марат рассмотрел лица мужиков и передал бинокль Алексею. Атаман внимательно посмотрел. Теперь сообщники знали свою жертву в лицо.

Отрядный бросил им сверток.

— Переодевайтесь.

Парни облачились в легкие спортивные костюмы серого цвета, в карманах нашли тонкие маски такого же цвета. После того как повозка скрылась из виду, машина подъехала к самому лесу и, высадив двух пассажиров, укатила по проселочной дороге, оставляя за собой шлейф пыли.