Возмездие небес - Марина Серова

Мой любимый «Мини-Купер» стоял во дворе, скучая. Ничего, дорогой, сейчас мы с тобой отправимся в путешествие по городу, правда, до ближайшего пункта проката авто. Заявляться на СТО на своей собственной машине и светить ее я, разумеется, не собиралась. Возьму в прокате что-нибудь подходящее, и пусть эту машину осмотрят, даже поковыряются у нее внутри. А свой «Мини-Купер» я потом тоже отгоню на техосмотр, так что в обиде на меня он не будет. Может, в него уже пора залить масло или поменять свечи?

Я открыла ворота и выехала со двора.

СТО на Пятой Парковой уже работала: ворота ремонтного помещения были открыты настежь, возле них стояла белая «Лада Калина». Я пристроилась ей в хвост. Тут еще и очередь, оказывается! Ничего не поделаешь, придется ждать.

В мастерскую я заехала примерно через час. Ко мне подошел пожилой мужчина и вопросительно посмотрел на меня.

– Здравствуйте, – тоном капризной избалованной девочки сказала я, – посмотрите, что там с моей машиной.

– А что с ней не так? – спросил мужчина.

– В ней что-то стучит, потом рычит, гремит… И вообще, ездит она не так, как надо.

Он посмотрел на меня долгим внимательным взглядом.

– Понятно, – крякнув, сказал мужчина и открыл капот «моей» «десятки». Он принялся все там трогать и дергать.

– Осторожней! – вскрикнула я.

Он посмотрел на меня сердито:

– Не волнуйтесь, дамочка, я знаю, что делаю. Я все-таки мастер…

Он снова принялся ковыряться под капотом, а я стояла рядом и нервно теребила перчатки. «Дамочка»! Какая я тебе дамочка, так и хотелось мне сказать ему. Я – девушка, совсем еще молодая, почти юная… Я кокетливо стрельнула глазками в сторону. Рядом два парня в промасленных комбинезонах ремонтировали еще одну машину.

Через минуту мой мастер вылез из-под капота.

– В общем, так, – сказал он, вытирая грязные руки еще более грязной тряпкой, – регулируем клапана – это раз. Вот тут прокладка «полетела» – это два…

– А что, есть еще и три? – возмутилась я.

– Есть. Прочистить форсунки – это и будет три.

– И сколько же все это удовольствие будет мне стоить? – подозрительно осведомилась я.

Мастер быстро прикинул в уме сумму и выдал:

– Три тысячи четыреста восемьдесят.

– Что?! – возмутилась я. – Это за что три с половиной тысячи, покажите!

Мужчина вздохнул тяжело и протяжно.

– Вот, смотрите, – нетерпеливо ткнул он пальцем в какую-то грязную железяку под капотом, – вот это надо поменять – это раз…

– Зачем ее менять? Отремонтировать, что ли, нельзя?

– Дамочка, я извиняюсь, вы что – специалист?

– Я – специалист! Я – юрист!

– А я – слесарь! Ё-моё… Я же в вашу юриспруденцию не лезу.

– Не лезете, – вынуждена была подтвердить я.

– А вы в машины не лезьте.

– Как это не лезьте?! А может, вы меня надуть хотите? Видите, что молодая неопытная, не разбирается в ремонте машины… Может, там ничего и менять-то не нужно!

– Вы что, хотите сказать, что я жульничаю?

– Хочу. Ну-ка, позовите мне вашего хозяина, я ему расскажу, как его работники аферы с запчастями проворачивают.

– О, черт подери!

Мастер тихо выругался в сторону и крикнул кому-то зычно:

– Егорыч, позови хозяина!

Через минуту к нам подошел молодой человек лет двадцати пяти или около того. Он был одет как на презентацию – костюм-тройка с бежевой рубашкой и галстуком. В таком одеянии он смотрелся весьма нелепо среди грязи, которой был окружен буквально со всех сторон. Волосы его были аккуратно уложены, начищенные ботинки сверкали. Лицо его трудно было назвать красивым – так, что-то средненькое.

– В чем дело? – молодой человек вопросительно посмотрел на меня.

– Вот! – сказала я капризным тоном и показала оттопыренным пальчиком на мастера.

– Что «вот»? – не понял щеголь.

– Он меня дурит!

– Дурит? Каким образом?

– Говорит, что мне полмашины запчастей надо поменять. И требует три с половиной тысячи. Я, конечно, не специалист во всей этой технике, но и не такая дура, как ему кажется. Я – юрист и законы знаю. Если меня обманывают, я обращусь в общество защиты прав потребителя. Я такие связи имею!.. У меня папа – известный в городе адвокат! – Я многозначительно сузила глаза, как это иногда делала моя подруга Алина. Ее лицо при этом становилось таким ехидным!

– Ага, я понял, – кивнул мне щеголь. – Петрович, позови сюда Егорыча, давайте быстро приведите машину девушки в надлежащий вид. Что бы все было как надо!

Тут он повернулся ко мне:

– А вас, девушка, я приглашаю пройти в мой кабинет.

– А моя машина? – спросила я.

– Не беспокойтесь, сейчас все сделают. Петрович, поторапливайся!

– Сделаем, чего там!..

Меня удивило, что молодой парень обращается к пожилому рабочему, который годится ему в отцы, на «ты». Однако я прошла вместе с щеголем в его кабинет, находящийся в самом дальнем углу станции. Здесь наверх вела узкая лестница, по которой нам пришлось подняться. Молодой человек открыл передо мной дверь и пропустил вперед. За дверью оказалась небольшая, но чистая и уютная комната, одна стена которой была вся из стекла и выходила в мастерскую. Таким образом было видно, что там происходит. В комнате стояли два письменных стола, сейф, книжный шкаф, холодильник и два кресла возле журнального столика.

– Секретарши у меня нет, – наигранно-печально пожаловался мне хозяин, – так что чай и кофе я готовлю себе сам. Кстати, девушка, я забыл спросить: как вас зовут?

– Вероника Венедиктовна, – стрельнув в него глазками, кокетливо сказала я.

– Какое имя! – восхитился щеголь. – Приятно познакомиться. А меня – Артем Гордеевич. Кстати, вы можете раздеться.

Артем Гордеевич кивнул на вешалку, что стояла за дверью. Я сделала большие наивные глаза:

– Что, вот так… сразу?…

Он посмотрел на меня удивленно, а потом, оценив юмор, рассмеялся:

– А вы шутница, Вероника Венедиктовна! Я к тому, что здесь у меня жарко и курточку вы можете снять, если, конечно, хотите. А то вспотеете: машину за три минуты вам не сделают, так что придется вам попить со мной… вы, кстати, что будете: чай или кофе?

– Чай, – сказала я, заметив банку растворимого кофе на тумбочке возле электрического чайника. Не хватало еще, чтобы меня тут напоили этим пойлом.

Артем Гордеевич включил чайник и достал из тумбочки пачку пакетированного чая, правда, хорошего, к моей радости, и две чашки. Потом откуда-то появилась коробка шоколадных конфет.