Осенние каникулы - Анна Дубчак

– Ты закончила свою речь? А теперь послушай, что я тебе скажу… Меня все это устраивает. Мне просто необходимо, чтобы в доме постоянно кто-то был, кто бы поухаживал за мной, убрал за мной, согрел мне тарелку супа или испек пирог… Да я, может, всю жизнь об этом и мечтала?! Соня удивительный человек, она ведет себя так, что ты вспоминаешь о ее присутствии лишь тогда, когда тебе это действительно нужно… Она тихая и неназойливая… – другой Сергей. Он хороший парень, но тот факт, что он почти перебрался к нам, мне тоже не нравится… Но Соня беременна…

– Ну слава Богу… Значит, скоро все встанет на свои места. – И Сара успокоилась. Замолчала. Она сидела и задумчиво смотрела на стену. Потом, опомнившись, встала и подошла к окну.

– Так чем тебе не понравился Андрей?

– Не понравился, да и все… Но к делу это, конечно, не имеет никакого отношения… Это я так, эмоции… Я пыталась посмотреть, но, кроме кондитерской начала века да барышни в синем пальто, пока ничего не увидела…

– Это была… Литвинова? Он дал тебе ее фотографию?

– Нет, первый раз была не она, но потом я увидела девушку, бегущую к реке… Постой, или от реки… Она была в клетчатой мужской рубашке, которая едва прикрывала бедра…

– Да, ее и нашли в этой самой мужской рубашке…

– А чья она, никто не поинтересовался?

– Не знаю… Но разве сам факт, что на ее теле не было найдено ни единого следа насилия, не красноречив сам по себе?

– Вполне… Я же не эксперт…

И, произнеся это слово, она вдруг пожалела о том, что не расспросила Романова об этой девушке… А что, если это он вскрывал ее? Да наверняка!

– Он заплатил тебе аванс?

– Сара, если ты пришла за своими комиссионными, то я повторюсь, конечно, но напомню тебе, что, пока дело не закончено, об этом не может быть и речи…

– Нет, я пришла к тебе просто так… Да и любопытство одолело… Майка прислала письмо из Берлина… Кажется, она собирается замуж…

– Сара, тебе фамилия Монахов ни о чем не говорит?

– Как же, говорит, конечно… Он же сватался ко мне летом, разве я тебе не рассказывала?

– Нет… А сколько ему лет?

– Шестьдесят восемь… Но выглядит он преотлично… Приятный мужчина… Он угробил двух своих жен…

– Они что, умерли?

– Ну да, и первая, и вторая. Вообще-то ему не повезло, сын от первой жены погиб в Сибири, кажется, разбился вместе с самолетом… А вторая жена умерла недавно, года три назад. Сгорела от воспаления легких… Но у него остался сын от нее, я видела его, красивый мальчик… Зеленоглазый, породистый… Зовут Германом…

– Так я и знала, – вырвалось у Наталии. – Так я и знала, что круг замкнется… Это просто кошмар какой-то…

И она рассказала подруге о том, что произошло с Германом.

– Мне трудно сказать определенно, этот ли Герман или нет, но судя по тому, как ты его описала, это он… А что говорит Логинов?

– Он уже ничего не говорит, он просто ест. А еще он собирается эксплуатировать меня до конца своих дней… Это ведь он пригласил меня в морг, чтобы я, посмотрев на труп, при помощи своих видений могла бы определить имя убийцы… Они такие быстрые там, в прокуратуре… Только зарплату мне не платят… И даже удостоверение не дали…

Сара вдруг взяла в руки телефон и вопросительно взглянула на Наталию.

– Звони, он подключен… Уж не Монахову ли ты собралась позвонить?

– А кому же еще… Он меня уже по голосу узнает…

– Вы так с ним сблизились?

– Только духовно… Понимаешь, он один из немногих, кто знает мой фактический возраст, а потому с ним кокетничать на тему «А сколько вы мне дадите лет?» бесполезно. Это умный и хваткий мужик… К тому же богатый…

Она хитро и заговорщицки прищурила глаза, прислушиваясь к звукам в трубке, и вдруг просияла:

– Константин Андреевич?.. Добрый вечер… Правильно, это я. Скажите, Герман дома? Так, понятно… Нет-нет, я вам потом перезвоню… – Она осторожно опустила трубку. – Наташа, он сказал, что Германа нет дома… Что он волнуется, как бы с ним чего не случилось… А у меня не хватило духу продолжить этот бессмысленный разговор… Думаю, кому-то из его знакомых надо бы съездить в морг и опознать тело… Но лучше всего, чтобы не травмировать отца, просто показать Логинову или тебе, к примеру, его фотографию…

– Или же нам с тобой съездить к нему и попытаться найти в его квартире фотографию Германа… А вдруг это не он?

– А почему ты сказала, что круг замкнулся?

– Да потому, что я сегодня была на поминальном обеде Литвиновой в лицее и узнала, что у Ирины были там трения с директрисой и что ее не уволили лишь из-за того, что у нее был влиятельный покровитель…

– Монахов?

– Вот именно… И что Литвинова якобы открыто ездила с ним на машине… А у Монахова-младшего она вела алгебру и геометрию… А что, если эти две смерти как-то связаны? Тем более что сегодня исполнился ровно год со дня ее гибели…

– Ты подожди его хоронить… Вдруг это не он? И вообще, Наталия, такого страху ты на меня нагнала, что я теперь боюсь выходить из дома… А что, если и на меня сейчас нападет этот монстр с клыками, когтями и в чешуе? Какая-нибудь русалка-хищница?

– Оставайся у нас. До кучи…

– А что, и останусь!

– А как же наша коммуна?

– В такие минуты, когда кровь стынет в жилах от твоих рассказов, именно в коммунах и находишь спокойствие… Я даже готова поздороваться с твоими троглодитами…

И она снова превратилась в коммуникабельную и общительную Сару. Она вошла на кухню, где Соня с Игорем и Сергеем играли в карты, шумно поздоровалась, извинилась, что не заглянула на кухню раньше, согласилась выпить чаю с пирожками и сказала, глядя прямо в глаза Логинову, что остается здесь ночевать.

После того как Наталия уложила Сару в гостиной, пожелала спокойной ночи Соне с Сергеем, которые заперлись в маленькой комнатке, что возле кухни, а Логинов при свете настольной лампы устроился в постели с газетами, можно было спокойно уединиться в своем кабинете и немного поиграть. Она знала, что в такие минуты никто, ни единая душа не посмеет упрекнуть ее в том, что она своей игрой мешает спать. Ее окружали люди, понимающие смысл ее ночного музицирования и всячески старающиеся помочь ей в этом… Что же касалось соседей, то стены кабинета и пол были специально уплотнены, а потому звукоизоляция была превосходной.

Си-минорный вальс Шуберта слился с завыванием ветра. Сначала Наталия сидела с закрытыми глазами, чувствуя, как пронизывающий ветер бросает ей в лицо горсти мокрого снега… Однажды с ней уже было такое: она видела лишь снег, и ничего более, и страшно расстроилась, думая о том, что потеряла свой дар. Но очевидно, в этом снеге и ветре заключалось нечто, имеющее отношение либо к смерти Иры Литвиновой, либо к гибели Германа. Во всяком случае, они расстались с жизнью первого ноября. Сегодня шел снег, и такая же мерзостная погода была ровно год назад…