Послушай меня - Тесс Герритсен

не торопилась отвечать на вопрос. Вместо этого она сосредоточилась на теле, распростертом на столе для вскрытия. Одежду Софии Суарес уже сняли — голубую больничную робу, бюстгальтер 46-го размера, белое хлопчатобумажное нижнее белье, — и под ярким светом морга были видны каждый изъян, каждый шрам, приобретенный за пятьдесят два года жизни женщины. Маура еще не сосредоточилась на раздробленном черепе или изуродованном лице; вместо этого она сосредоточилась на шраме от ожога на тыльной стороне левой руки и артритной выпуклости большого пальца правой руки. Возможно, это памятки о часах проведенных на кухне, за нарезкой, жаркой и замешиванием теста. Старение было жестоким процессом. Целлюлит теперь покрыл ямочками бедра, которые когда-то были стройными и гладкими. Шрам от аппендэктомии пересекал нижнюю часть живота. На ее шее и груди были веснушки, кожные бородавки и грубые черные себорейные кератозы, которые самый большой орган тела так часто приобретает на протяжении десятилетий. Недостатки, которые Маура начала обнаруживать и на собственной коже, удручающее напоминание о том, что старость приходит ко всем, если вам повезет.

Софии Суарес не повезло.

Маура взяла скальпель и начала вскрытие.

— “Мы также слышали, что у тебя скоро концерт”, - сказал Фрост. — “Мы с Элис хотим пойти. Она действительно увлекается классической музыкой”.

Наконец Маура посмотрела на Джейн и Фроста, которые наблюдали за ней по другую сторону прозекторского стола. Солнечные ожоги Фроста перешли в фазу уродливого шелушения, и над бумажной маской его лоб покрывался чешуйками омертвевшей кожи.

— «Поверьте мне, этот концерт не имеет ровно никакого значения. Вот почему я так и не удосужилась упомянуть об этом. Откуда вы вообще узнали об этом?»

— «Доктор. Антрим сказал нам, — сказала Джейн. — «Он работал с Софией Суарес в больнице Пилигрим».

— Я этого не знала.

— «Мы взяли интервью у ее коллег в отделении интенсивной терапии, и они сказали нам, что ты будешь звездной солисткой на их концерте».

— “Это всего лишь Моцарт”. Маура взяла ножницы для ребер и перерезала кость. “Piano Concerto №21”.

— “Что ж, это звучит достаточно замысловато”.

— “Это не сложная пьеса”.

— “Алиса обожает Моцарта”, - сказал Фрост. — “Она определенно захочет это услышать”.

— “Я далеко не Лан Лан (китайский пианист-виртуоз)”. Маура перерезала последнее ребро, освободив грудной щит. — “Мы любители. Просто врачи, играющие вместе ради удовольствия.”

— “Ты все равно должена была сказать нам”, - сказала Джейн.

— “Я присоединилась к ним всего несколько месяцев назад. После того, как их пианистка упала и сломала плечо.”

— “И ты вот так просто вступила в группу и готова сыграть сложную пьесу?”

— “Я же сказала тебе, она не такая уж и сложная”.

Джейн фыркнула. — “Ты продолжаешь это говорить. А я продолжаю тебе не верить.”

— “Эй, а может быть, нам стоит создать свою группу или типа того”, - сказал Фрост Джейн. — “Полицейский оркестр. Ты ведь раньше играла на трубе, не так ли?”

— “Ты точно не захочешь услышать, как я играю на трубе”.

Маура дотронулась до груди Софии Суарес и нахмурилась. — “Поверхность правого легкого не ощущается нормально. Здесь фиброз.”

— ” И что это значит? - спросила Джейн.

— «Подсказка в ее снимках». — Маура кивнула на компьютерный монитор, на котором отображался рентген грудной клетки. — «Это было и в ее медицинской документации. Это рубцы от COVID-19. Она была медсестрой отделения интенсивной терапии, поэтому неудивительно, что она заразилась. Ей никогда не требовалась интубация, но она провела в больнице четыре дня на кислороде. Довольно много людей сейчас ходят с точно такими же рентгеновскими снимками, хотя сами они могут даже не знать об этом».

Маура взяла скальпель и снова запустила руку в грудную полость. На мгновение единственными звуками были влажное почавкивание органов, когда она вытаскивала их из полости, и плеск, когда они приземлялись в таз. Звуки мясницкого стола.

Далее она занялась брюшной полостью, вынула оттуда петли кишечника, желудок и печень, поджелудочную железу и селезенку. Она разрезала желудок и вылила скудное содержимое в таз. — «Ее последний прием пищи был как минимум за четыре часа до смерти», — отметила она. — Это должно было быть во время ее рабочей смены.

— «Значит, она не остановилась где-нибудь поесть по дороге домой», — сказала Джейн. — "Четыре часа. Должно быть, она была голодна.

Маура запечатала образец содержимого желудка для анализа. — «Есть совпадения с AFIS? (Automated Fingerprint Identification System - Аутентификация по отпечаткам пальцев)»

— “Ни один из отпечатков пальцев не совпадает”, - сказал Фрост. — Те, которые мы опознали, совпали с ее соседкой миссис Леонг и Джамалом Бердом, компьютерным гением, живущим дальше по улице. И если исходить из того, что ни один из них этого не делал, получается, что наш преступник был в перчатках.”

— “А обувь?”

— Стандартные садовые ботинки, мужской размер восемь с половиной. Такие можно купить в любом Уолмарте. Мы все еще ждем записи ее телефонных разговоров, но вряд ли это нам поможет, если звонившим был кто-то, кого она не знала”.

— «А как насчет тех недавних взломов по соседству? Есть какие-нибудь совпадения?» Маура посмотрела на Джейн, которая покачала головой.

— Тот грабитель был в кроссовках «Найк» десятого размера, и его отпечатков пальцев в доме Софии не нашли. Дело было бы слишком легким, если бы это был тот же самый соседский грабитель.

Маура перешла к тазу, и скальпелем вскрыла матку, открыв еще одну печальную тайну. — "Эндометриальный рубец. Почти во всю стенку".

— «У нее никогда не было детей, — сказала Джейн.

— «Возможно, это и есть причина».

Когда Маура поместила резецированную матку в таз, она подумала о свадебной фотографии, висящей в доме жертвы, на которой жених и невеста сияли от радости. Когда они поженились, Софии и Тони было уже за сорок, они уже не были молодыми; возможно, это сделало их брак еще слаще, потому что они нашли друг друга так поздно. Но слишком поздно для детей.

Наконец она обратилась к травмам, из-за которых София Суарес оказалась на этом столе. До сих пор Маура исследовала сердце и легкие, желудок и печень, но это были безликие органы, такие же безличные, как свиные потроха в мясной лавке. Теперь ей предстояло посмотреть на лицо Софии, чудовищно изуродованное искаженной версией Пикассо. Маура уже изучила рентгеновские снимки головы, видела переломы черепа и лицевых костей, и