Особая примета - Евгений Евгеньевич Сухов

— А теперь послушайте меня… Сестрица, как вы изволили выразиться, а зовут ее Ирина Богомольцева, написала заявление в республиканскую прокуратуру, — интонацией подчеркнул важность сказанного майор. — Так что будем разбираться…

— Ну, разбирайтесь… — нарочито равнодушно произнес начальник городского отделения милиции. — Я полагаю, вам нужно само дело. — Он притворно вздохнул. — Так оно, очевидно, уже в суде.

— А кто вел дело? — поинтересовался Щелкунов.

— Наш следователь капитан Худайкулов, — последовал ответ.

— Можно его пригласить?

— Если он на месте. — Подняв телефонную трубку, капитан Мансуров набрал три цифры и произнес: — Ага, ты у себя… Зайди ко мне.

Из одного конца коридора до другого идти не более тридцати секунд. Именно через такое время в дверь для приличия стукнули, и в кабинет начальника отделения милиции уверенно вошел человек лет под сорок, с редкой сединой в черных вьющихся волосах. Он кивнул Виталию Викторовичу и уставился на капитана Мансурова:

— Чего звал?

— Ты дело Богомольцева передал в суд? — спросил капитан Мансуров (в голосе прозвучала едва скрываемая надежда, что это так).

— Нет. Сегодня собирался, — ответил Мирза Фахрутдинович. — Вот прямо сейчас и пойду.

— Отставить… Дело это у нас забирают, — не пытаясь даже скрыть своего огорчения, буркнул начальник отделения милиции. — Вот, будь добр, передай его товарищу майору из управления, — кивнул он в сторону Виталия Викторовича.

— А что не так? — удивленно поднял брови Худайкулов. — Обвиняемый во всем признался.

— Все так, — раздраженно ответил капитан Мансуров. — Просто принеси и отдай. Под расписку, как положено.

— Хорошо, — пожал плечами следователь и вышел. Вернулся он с папочкой, отнюдь не пухлой, и протянул ее майору Щелкунову:

— Вот.

Виталий Викторович взял ее, поставил подпись на бумаге, что протянул ему Худайкулов, и посмотрел на начальника отделения.

— Вам повезло, — констатировал случившийся факт капитан Мансуров. — Полчаса-час, и дело было бы уже в суде…

— Мне часто везет, — слегка улыбнулся майор Щелкунов, которому вдруг захотелось пощекотать нервы капитана. — А вам?

Вопрос остался без ответа.

— Еще что-то? — неприязненно глянул на майора из городского управления МВД начальник отделения милиции.

— Да, — ответил Виталий Викторович. — Еще я хотел бы переговорить с опером, что выезжал на место преступления.

— Хорошо, пойдемте…

Они вышли из кабинета начальника отделения и вошли в дверь, что была по соседству.

— Илья, это к тебе, — обратился капитан Мансуров к светловолосому, скуластому мужчине лет тридцати. — А я, с вашего позволения, пойду, — повернулся он к майору Щелкунову. — Дела, знаете ли.

Когда за начальником отделения закрылась дверь, Виталий Викторович представился:

— Майор Щелкунов, начальник отдела по борьбе с бандитизмом и дезертирством городского управления МВД.

— Оперуполномоченный старший лейтенант Храмов Илья Владимирович, — в свою очередь представился опер и пожал протянутую руку. — Что, дело у нас забираете? — кивнул он на папку в руках майора Щелкунова.

— Да, — кивнул Виталий Викторович.

— Там вроде всё в порядке, — заметил Храмов.

— Ну, коли все благополучно, так и беспокоиться не о чем, — констатировал майор Щелкунов и добавил: — У меня к вам будет несколько вопросов. Вы не возражаете?

— А с чего это я должен возражать? — удивился оперативник. — Слушаю вас, товарищ майор.

— Вы ведь один из первых прибыли на место преступления? — задал вопрос майор Щелкунов.

— Да, так получилось, — последовал сдержанный ответ.

— Опишите, что вы увидели, как только вошли в каморку сторожа? — задал следующий вопрос Виталий Викторович.

— Ну, вошел… Увидел труп молодой женщины со следами удушения. Она лежала на топчане, а около нее стояла дочка и ревела.

— Женщина… Она была изнасилована? — был вынужден задать и этот вопрос майор Щелкунов.

— Нет, — последовал ответ оперуполномоченного Храмова.

— Какие-нибудь следы насилия имелись на теле? Царапины, скажем… Может, синяки или ушибы?

— Насколько я знаю — нет. Во всяком случае, ничего такого я не заметил, хотя осмотрел тщательно.

— А свидетели имелись? Вы их опрашивали? — продолжал сыпать вопросами Виталий Викторович.

— Бог с вами, какие свидетели? — укоризненно посмотрел на майора опер. — Вечер же был, темно… Да и погода стояла хреновая. Жилые дома от продуктового склада, где был обнаружен труп убитой женщины, не ближе чем в полуквартале находятся. Конечно, никто из жильцов ничего не видел и не слышал. Всех старались опросить… Только одна женщина сказала, что видела соседского парня по имени Александр Богомольцев с мешком за плечами. Домой, мол, он шел. И видела она его аккурат перед тем, как мы на место происшествия приехали. То есть по прошествии совсем малого времени после убийства. Я поинтересовался, где проживает этот парень. Женщина сказала где. Ну, мы с участковым и пошли по этому адресу. Ведь парень вполне мог убить ее, набрать продуктов на скорую руку и уйти до нашего приезда… — Храмов замолчал, очевидно, что-то припоминая, затем продолжил: — Парень этот, Александр Богомольцев, проживал с младшей сестрой и старой бабкой. Когда мы вошли в дом и стали разговаривать с той бабкой, глухой тетерей, он сбежал через окно и ушел огородами. Я побежал было за ним, да не смог догнать. Местность-то он лучше меня знает… Допрос бабки ничего не дал. Она не слышит ни черта. Внучка спать уже легла было, тоже ничего путного не сказала, смотрела на нас эдаким волчонком. А вот осмотр дома был более или менее успешным: мы нашли тот самый мешок, что нес за плечами Богомольцев, когда его видела соседка. Там было с полведра картошки, две большие репы и две банки сгущенного молока. Все это могло быть украдено на продовольственном складе, где произошло убийство.

— Что-то я не совсем понял… Могло или было украдено? — задал уточняющий вопрос Виталий Викторович. На что старший лейтенант Храмов ответил не сразу, а немного подумав:

— Могло. По крайней мере, сгущенка была точь-в-точь такая же, как на складе.

— А со склада еще что-нибудь пропало? — спросил майор Щелкунов.

— Да, — ответил опер. — Было похищено полпуда сахара, полкило изюма и десять жестяных банок сгущенного молока.

— Но в мешке Богомольцева, насколько мне известно, не было ни сахара, ни изюма, — заметил Виталий Викторович.

— Не было, — согласился Храмов. — Но, возможно, сахар, изюм и остальные банки сгущенного молока взял подельник Богомольцева Николай Козицкий, его дружок.

— А у Богомольцева был подельник?

— Был.

— Он тоже арестован? — пытливо посмотрел на оперуполномоченного майор Щелкунов.

— Конечно.

— Обыск у него производился? — задал новый вопрос Виталий Викторович.

— Обижаете, товарищ майор. — Старший лейтенант Храмов чуть улыбнулся, давая понять, что пошутил. — Конечно же производился.

— Ну и что, нашли у него сахар, изюм, сгущенку? — быстро глянул на