Английская тайна - Андрей Остальский

В грязноватом переулке за супермаркетом, куда узкоглазый головорез затолкал Сашка, было темно, смрадно и пусто. Только в дальнем углу какой-то здоровенный негр в рабочем комбинезоне подпирал стенку, покуривая. «Этот не заступится, — с тоской подумал Сашок, — скажет: у меня обед кончился».

— My lunch break is over! — и вправду заорал негр, но тут же перешел на русский: — Сколько вообще можно, блин, тебя ждать, где, блин, тебя, носит? И какого… зачем ты этого хрена сюда приволок?

— Да клиент дурной попался, — принялся оправдываться узкоглазый Леша, ни на секунду не отпуская Сашка из своих стальных объятий, — горбатого, понимашь, лепит…

— Ща я ему полеплю… Он, чо, не принес ничего, что ли? — и с этими словами чернокожий джентльмен угрожающе приблизился вплотную к Сашку.

— Да вот, смотри сам, — сказал Леша, протягивая негру пакет «Moscow Duty Free». Тот быстро стал шуровать в пакете, при этом что-то невнятно бормоча себе под нос.

Тут Сашок наконец оправился от шока — в достаточной степени, чтобы заверещать горячо и нервно:

— Я принес, принес! Я принес будильник! И газеты! И словарь… Лусо… Лусо-японский. И карты. Вообще, я все принес, что было в портфеле.

Негр с некоторым изумлением уставился на Сашка, будто не ожидал, что тот способен разговаривать.

— А портфель, портфель он принес?

— Видите ли, — заволновался Сашок, — понимаете, какая штука…

— Не понимаю, — отрезал негр, — где портфель, зараза?

— Дынкин, — вступил в разговор Леша, — он не принес портфеля!

В грязном переулке за супермаркетом воцарилась тишина. Все напряженно молчали. Потом Сашок перехватил многозначительные взгляды, которыми обменялись Леша и чернокожий Дынкин, и понял, что дела его плохи, потому что в этих взглядах что-то явно читалось зловещее. И земля закружилась у Сашка под ногами…

В то время, когда Сашок вел неприятную дискуссию с Дынкиным и его бледнолицым товарищем Лешей в районе Нью-Кросс, у него дома, в Фолкстоне, тоже творились странные чудные дела. В тот вечер семейство собралось дома рано и уселось ужинать — втроем.

— Я за Сашу немного беспокоюсь, — говорила Мэгги, раскладывая по тарелкам запеченного лосося, приобретенного по сниженной цене в соседнем «Сэйнзбириз», — непонятная какая все-таки история с этим портфелем. Как вы считаете?

— И с этим джентльменом в русской национальной одежде, — подхватил Джон, — как-то действительно все это странно…

В эксцентричной Англии, естественно, существует добрая дюжина слов для обозначения понятия «странный». И с нейтральным, и с положительным оттенками. Но Джон выбрал одно из самых отрицательных — weird… И Анна-Мария немедленно ринулась на защиту мужа.

— Саша уж точно не вел себя странно! Его реакция была совершенно нормальной. Что бы вы сделали на его месте?

— Well… — пробормотал в ответ Джон. Слово это, в зависимости от интонации и обстоятельств, может иметь сотни, если не тысячи разных значений. В данном случае оно значило что-то вроде «ну, не знаю, не знаю…» В ответ Анна-Мария поджала губки, а Мэгги примирительно попыталась перевести разговор на еду, но участников трапезы могли объединить лишь достоинства зеленого салата.

Дело в том, что Анна-Мария была веганом — то есть радикальной вегетарианкой. «I don’t eat anybody!» — «Я никого не ем!» — с гордостью говорила она. Так что на розового лосося она смотрела с плохо скрываемым отвращением. Но и родители, бросавшие украдкой косые взгляды на отдельно приготовленный ужин Анны-Марии, отвечали ей взаимностью.

Веганы — категорически и без всяких исключений — отказываются употреблять в пищу не только мясо и рыбу, но даже и молоко, сыр, масло, вообще любые молочные продукты, а также яйца и даже мед («мы против эксплуатации пчел!»).

«Пчел эксплуатировать нельзя, а родителей можно», — иронизировал за глаза Джон, намекая на то, что дорогостоящие орехи, всякие там тофу и прочее покупались в основном из родительских средств, так как скромного вклада молодых в семейный бюджет явно не хватало. Вот и сейчас предки с некоторым ужасом поглядывали на оригинального вида блюда, приготовленные Анной-Марией. «Weird! — думал Джон. — Что хотите, а только weird!»

— Вот эта штука, это и есть — тофу? — спросил Джон, подозрительно косясь на большущее сито с чем-то вроде желтоватой крупы.

— Папа, я уже тебе несколько раз говорила, это куинэа…

— Тофу — это совсем другое, это такая штука вроде гигантского гриба, — с сознанием превосходства заявила Мэгги.

— Какого еще гриба?! — возмутилась Анна-Мария — Вы что, смеетесь, что ли? Тофу — это соевая масса, растительный протеин, очень питательный. А куинэа — это из Латинской Америки, индейская еда, такая, как бы вам объяснить, «матерь всех зерновых»…

Но тут объяснения Анны-Марии были прерваны звонком в дверь.

— Это Саша, опять, наверно, ключ забыл, я ему открою! — обрадовалась неожиданно раннему возвращению мужа Анна-Мария. Каково же было ее изумление, когда вместо Сашка она обнаружила на пороге элегантного джентльмена лет сорока пяти, одетого в зеленый твидовый пиджак, при галстуке, в сверкающих дорогих ботинках.

В Англии, надо сказать, совершенно не принято являться в дом без предварительной договоренности. Правда, проповедники различных религий, а также бессовестные торговцы, использующие метод так называемых «жестких продаж», этим правилом иногда пренебрегают, но и отношение к ним соответствующее — в домах попроще их и оскорбляют, и гоняют, словно бродячих собак, и даже, чего доброго, могут и плеснуть чем-нибудь сгоряча, чтобы не шлялись. Ну а образованные классы (еще иногда именующие себя в духе классической самоиронии «трепливыми классами») обрушивают на незадачливых коммивояжеров всю силу своего английского презрения.

Но на этот раз звонивший в дверь незваный гость совсем не походил на бродячего торговца, ни, тем более, на уличного миссионера.

— Вот, мистер… э-э… — попыталась представить его родителям растерянная Анна-Мария.

— Беник, — учтиво поклонившись, подсказал гость.

— Мистер Беник, пришел к Саше. Насчет портфеля.

— Как насчет портфеля? — вскричала Мэгги. — Ведь Саша поехал встречаться с кем-то на «Нью-Кросс». Разве не с вами?

— Примите мои глубочайшие извинения, но я боюсь, Александр опять что-то перепутал. При всем его несомненном уме он, кажется, немного рассеян. Вы не находите?