Не прячьте ваши денежки - Варвара Клюева

— Нет. Извини, у меня было много работы. Что-нибудь случилось?

— Неприятного ничего. Пятнадцатого июня открывается наш театр. Я принесла тебе приглашение на премьеру. Знаешь, у меня главная роль!

— Поздравляю. А что за пьеса?

— Пьеса совершенно новая. Называется «Выше голову, сеньоры!» Людмила где-то раздобыла. Автор предпочел остаться неизвестным.

— Хорошо, я непременно буду. Адрес в приглашении имеется?

— Имеется. Но погоди, это еще не все. В субботу, двенадцатого, у меня дома будет репетиция — почти генеральная. Я устраиваю по этому поводу вечеринку и приглашаю тебя с друзьями.

— М-м… спасибо. Правда, не знаю, получится ли у нас… — Ну пожалуйста, Варвара! Нам необходимо заранее увидеть реакцию зрителей. Если она обманет наши ожидания, к премьере можно будет что-то поправить. И потом, мне будет не так страшно играть на сцене, если сначала мы покажем пьесу в узком дружеском кругу.

— Хорошо, я постараюсь. Но за ребят отвечать не могу. Восемнадцатого мы отправляемся в отпуск, и перед отъездом им наверняка будет не до светских мероприятий. А кто еще участвует в пьесе?

— Люся, Сурен, подруга Люси Тамара и… — Она на миг замялась, — Рома.

— Он тоже заделался актером? — поинтересовалась я неприязненно и тут же мысленно себя обругала: сияние, исходящее от моей кузины, померкло, васильковые глаза потускнели. — Ну-ну, не сердись. С языка сорвалось. Отныне я строго блюду принцип презумпции невиновности: все твои друзья — ангелы, пока не будет доказано обратное. А много ожидается зрителей?

Вероника с видимым усилием согнала с чела облачко и даже сделала попытку рассмеяться:

— Нет, совсем нет! Не бойся. Муж Тамары, Люсин молодой человек, его сестра и ваша дружная компания. Считай, что это обычная вечеринка, а спектакль — так, на закуску. Значит, я вас жду? Не забудь — в субботу, двенадцатого, в шесть часов вечера.

— Ладно, приду, — подтвердила я и тихонько вздохнула. Раз уж Веронике удалось вытянуть из меня твердое обещание, я не смогу позвонить ей в последний момент и извиниться, сославшись на непредвиденные обстоятельства.

Мы разговаривали на крыльце перед дверью подъезда и теперь повернулись лицом к дороге и спустились на одну ступеньку. В это мгновение из-за угла дома выехал раздолбанный «жигуль» соседа со второго этажа, подкатил в хвост к моему «Запорожцу» и внезапно рванул вперед, расплющив заслуженному драндулету зад. Я ринулась к машине и уже набрала в грудь воздуха, чтобы обложить горе-водителя пятистопным ямбом, но тут дверца «жигуленка» распахнулась и виновник аварии плюхнулся посреди дороги на колени.

— Не губи, соседушка! — запричитал он, быстро перемещаясь на коленях в моем направлении. — Ну пьян я, пьян! Как скотина. Но ведь без худого умысла! Я тебе щас все починю, будет не машина — конфетка, токо ты не зови этих… с трубочкой. Они ж мне права в задницу запихнут… ик!

Моя потребность в самовыражении моментально испарилась. Выяснять отношения с пьяным придурком на потеху всему дому — нет уж, увольте!

— Считай, что у тебя сегодня именины, блаженный, — процедила я сквозь зубы. — Не нужно ничего ремонтировать. Отвези этот рыдван на свалку и выпей за мое здоровье.

Коленопреклоненный сосед качнулся, похлопал глазами, икнул и сказал недоверчиво:

— Не понял. Как это — не ремонтировать? Деньгами, что ль, возьмешь?

— Ничем не возьму. Говорю же: именины у тебя сегодня.

— И шакалов не позовешь?

— Не позову. Гуляй, веселись, пока в какой-нибудь «БМВ» не въехал.

Мужик стремительно качнулся вперед, и я подумала, что он снова вознамерился упасть, но нет — оказалось, всего лишь галантно приложиться к моей ручке.

— Голубушка! Святая! Я за тебя в огонь и в… воду… ик! Хошь, вели мне с крыши сброситься… — Ты до нее не доползешь, — пробормотала я, брезгливо вытирая руку о штанину. — Пойдем скорее, Вероника, этот юродивый мне сейчас все ноги обслюнявит.

— Теперь я твой навек! Как есть твой! — неслось нам вслед.

— Вот спасибо! — буркнула я.

Вероника не выдержала и расхохоталась.

— Ты не боишься, что он теперь обоснуется на коврике под твоей дверью?

— Надеюсь, его по пути жена перехватит. Да, творить добро — дело неблагодарное.

Мы поравнялись с синим «шевроле».

— Куда тебе ехать? — спросила кузина. — Садись, я отвезу.

— Подбрось до метро, а дальше я сама. Мне сегодня весь день разъезжать.

— Как же ты без машины? Возьми у меня денег… — Вероника! Эту тему мы с тобой закрыли раз и навсегда.

— Ну и глупо! Ты же знаешь: у меня их куры не клюют. И достались они мне даром. Твоя дурацкая гордость ставит меня в нестерпимое положение — я тебе кругом обязана, а ты не хочешь взять у меня даже самой малости… — Не хочу. И тебе придется с этим смириться. Перевоспитанию я уже не поддаюсь — не тот возраст.

Кузина обиженно замолчала и так, в молчании, довезла меня до метро.

— Ты не забудешь про субботу? — спросила она, когда я взялась за ручку дверцы.

— Я же обещала!

На этом мы распрощались.

* * *

Я доплелась домой в половине седьмого, полумертвая от усталости. Жара на меня всегда действует отвратительно, а московская жара — в особенности. Выгрузив из сумки продукты, встала к раковине чистить картошку. Через час-полтора должны были пожаловать Леша, Прошка, Генрих и Марк на традиционный пятничный бридж.

Когда я выбирала из раковины картофельную шелуху, раздался телефонный звонок. Я вытерла руки, пошла в спальню и включила громкоговоритель автоответчика.

— Варька, это я, возьми трубку, — послышался Лешин голос.

— Ну, взяла, — проворчала я, подчинившись.

— Привет. Какие у тебя планы на завтра, на первую половину дня?

— Отсыпаться после бриджа.

— А ты не против, если на бридж мы соберемся у меня?

— Против. Категорически. Я сполна насладилась сегодня прелестями общественного транспорта и больше никуда не поеду.

— М-мм… это плохо. Понимаешь, у меня в ванной под раковиной потекла труба, а в диспетчерской сказали, что мастер будет только завтра, в первой половине дня. А вода течет — за три часа таз набирается.

— Так перекрой ее.

— Не могу. Вентиль заржавел — не поворачивается.

— Ты хочешь сказать, что приехать не сможешь?

— Не смогу. А на завтра мы с Марком и Прошкой договорились поехать в деревню к моим. Родителям нужна рабочая сила: они меняют у дома нижние венцы.

— О боже! Ты хочешь сказать, что мне придется завтра с утра пораньше тащиться к тебе и ждать сантехника?