Трое обреченных - Алексей Макеев

— Одни, — решительно изрек Максимов.

— Но в приемной на вешалке три ветровки…

— Не обращайте, — отмахнулся Максимов. — Бутафория. Они всегда там висят. Можете проверить, — он кивнул на дверь в кладовую, за которой притаились три сереньких зайчонка.

Но дама предпочла не подниматься. Она достала из сумочки фотографию и положила перед сыщиком.

— Я нанимаю вас, чтобы вы нашли мне эту женщину.

— Почему меня? — Максимов осторожно придвинул к себе фотокарточку. Снимок явно не новый — края затерты, уголок надорван. Но качество неплохое. Хвойный лес, палатка, улыбчивый барашек на рогатинах. Женщина явно позирует. Свитер под горлышко, волнистые волосы по плечам. Ей сегодня хорошо и привольно. Она молода и почти счастлива. Отличная штука — жизнь. Тем более если львиная ее часть — впереди.

— У вашего агентства приличная репутация. — Дама подумала и усмехнулась. — К тому же зачем ходить в другое агентство, если мы уже знакомы?.. А теперь о деле. Этот снимок сделан десять лет назад. Человек, на нем изображенный, сильно изменился, но вполне узнаваем. Данная особа проживает в городе — информация достоверная. Найдите ее.

— Это ваша знакомая?

— Это бандитка и шантажистка! — взорвалась посетительница. Но быстро справилась с собой, улыбнулась бледной улыбкой. — Впрочем, подробности можно опустить. Да, уважаемый сыщик, в каком-то смысле она моя знакомая. Но это ее не красит…

Информации опять практически никакой. Яростное нежелание называть вещи своими именами. Со скрипом удается узнать, что женщину когда-то звали Лидия Запольская, но едва ли стоит на это опираться: слишком много воды утекло, и в своих криминальных устремлениях особа способна на многое, в том числе на житие по фальшивому паспорту. Клиентка серьезно напугана. Найти и сообщить. Никакой полиции. Никакого копания в прошлом. Никакой задержки. Жесткие сроки — трое суток. Ни часом более. Тридцать тысяч долларов…

— Сколько-сколько? — не расслышал Максимов.

— Тридцать тысяч, — терпеливо повторила клиентка. — Долларов. Мошенничать не буду. По первому сигналу передаю вам деньги, а вы сообщаете координаты объекта. Это очень важно, поймите. — Дама пронзительно воззрилась на Максимова. — Никогда не полагалась на чужих людей, привыкла все вопросы решать сама, но, видно… — дама сокрушенно вздохнула, — это не тот случай.

Ставки угрожающе росли. Начали с девяти тысяч рублей, закончили тридцатью — в долларах. Вопросов остается масса. Интуиция подсказывала сыщику — дельце пованивает. Стоит ли гоняться за баксами?

Все его сомнения неплохо читались на лице. Дама сработала на упреждение.

— Если хотите, можем рассчитаться прямо сегодня. Деньги привезут через час…

— Не надо, — покачал головой Максимов. — Успеется. Заплатите, когда найдем вашу знакомую. Если найдем, конечно.

От него не ускользнуло, что последние слова сильно ее покоробили.

— Хорошо. — Дама помялась, затушила сигарету и блеснула остро отточенным коготком. — Я буду звонить вам трижды в сутки. Желаю славно поработать.

— И не оставите свой телефон? — удивился Максимов.

Дама раздраженно нахмурилась. Предложение явно не относилось к удачным.

— Не вижу целесообразности. Всего вам доброго.

Это было несколько странно. Но Максимов не рискнул заострять. Резонно ли говорить о телефоне, когда клиентка даже не изволит представиться?

Он задумчиво смотрел в спину очередной загадочной персоне в своей жизни. Любопытно-таки, а что должно произойти через трое суток?

Хлопнула дверь. Из кладовки вылетела Екатерина с горящим взором, за Екатериной, мешая друг дружке, полезли Вернер с Лохматовым.

— Номер «Анфаса»? — рявкнула Екатерина, подлетая к столу. Максимов машинально подтолкнул еженедельник, ткнул пальцем. Детективное агентство «Анфас» располагалось в том же доме, но с торца. Особой вражды к «Профилю» сотрудники «Анфаса» не испытывали, относясь к конкурентам с юмором, и в том была немалая заслуга тамошнего директора Зинковича. Бесподобно лукавый, честолюбивый, самолюбивый тип с внешностью политика, увлекшего на борьбу остатки трезвого пролетариата, бережливостью еврея, славянским добродушием и татарской хитростью — никогда не скатился бы до открытого противостояния. Зинкович предпочитал иные методы работы.

— Зинкович? — вкрадчиво, но быстро осведомилась в трубку Екатерина. — Здравствуй, Вадик. Екатерина Симонец беспокоит… Ушам своим не веришь?.. А ты проверься, Вадик. Слушай, помнишь, кто-то меня в ресторан приглашал — выведать секреты нашего агентства? Представь себе — я согласна… Нет, меня не уволили. Нет, меня не собираются увольнять — надеюсь… На днях перезвоню, условимся. А теперь быстренько выгляни на улицу и осмотрись. Из нашего подъезда вышла эффектная брюнетка. Нет, не я. Такие дамы пешком не ходят — поблизости обязательно найдется машина, в которую она сядет. Буду очень благодарна, если ты запомнишь номер автомобиля. Действуй.

— Вот это да, — затрясся в восторженном пароксизме Вернер. — Уважаю, Екатерина. Действительно, в нашем агентстве накопилось так много секретов, что не поделиться с ближним — просто неприлично. А ты не в курсе, в этом «Анфасе» имеются ценные сотрудницы?

— Цыц, — сказала Екатерина и взглядом матерой гипнотизерши уставилась на телефон. Аппарат мгновенно затрезвонил.

— Умница Зинкович, — похвалила Екатерина. Схватила трубку, внимательно выслушала, вкрадчиво поблагодарила и победно уставилась на аудиторию.

«Похоже, на сегодня предостаточно», — устало подумал Максимов. По дочери он что-то соскучился.