Отпуск - Сергей Лесков

Сергей осторожно пошарил правой рукой рядом собой. Рука наткнулась на кострище, где место для шампуров было обложено камнями. Пальцы сначала выбрали, а потом вцепились в не очень крупный, но и далеко не маленький камень. Теперь главное резко встать и наброситься на находившегося спиной к нему бандита. Секунды три Сергей собирался с силами, сконцентрировал их на броске и резко бросил свое тело на Морковного.

В последний момент, когда до бандита остались какие-то сантиметры, Морковный резко повернулся, увидев по расширившимся глазам Николая, что ему грозит опасность. Но было уже поздно. Сергей собрал в этот бросок всю свою ненависть к этим ублюдкам, и остановить его уже не мог никто.

Последнее, что увидел Володя Морковный в своей поганой жизни, – это бешеные глаза лысого мужика и круглый камень, который с огромной силой опустился ему на голову. Звук раздался страшный. Что-то общее было со звуком, когда спелый арбуз падает на асфальт с высоты человеческого роста.

Второй бандит несколько мгновений находился в полном недоумении, застыв как изваяние. Затем он как-то сразу осознал случившееся, выпустил девушку и резким движением достал нож – выкидуху. Сергей замешкался на мгновение, и бандит набросился на него с каким-то нечеловеческим визгом. Весом и телосложением он был выше и крепче Сергея, но Сергей все же сумел поймать руку с ножом, хотя и оказался на земле под бандитом. Николай пытался его достать, лезвие находилось в нескольких сантиметрах от лица. Обеими руками Сергей боролся из последних сил, удерживая правую руку Николая, в которой находился нож. Тот же правой рукой водил лезвием в разные стороны, а левой вцепился в горло Сергею. Силы покидали обоих мужчин, но Николай был физически сильнее, и Сергей начинал задыхаться. Руки еще могли какое-то время удерживать руку бандита с ножом, но горло, перехваченное Николаем, не давало доступа воздуху к легким. В глазах у Сергея начало темнеть, и он понял, что сейчас потеряет сознание.

Откуда-то издалека, на уровне подсознания, вроде как уже и не в этой жизни, он второй раз за последние несколько минут услышал звук падения спелого арбуза. Вдруг стало легче дышать, руки ублюдка ослабели, и он сам бесчувственным мешком повалился на Сергея. Что-то теплое закапало на лицо. Сергей сбросил с себя тяжелое, обмякшее тело, приподнялся и попытался встать.

Рядом, белая как мел, стояла на коленях Оля. В руках она держала тот же камень, что был в руках у Сергея несколько минут назад. Он понял все. Молча обнял и стал целовать ее глаза и лицо. Оля вдруг затряслась, и из глаз у нее полились слезы.

– Милая моя, не плачь, все позади. Ты у меня самая лучшая на всем земном шарике. Я самый счастливый человек. Не плачь. Обними меня и не плачь.

Оля обняла Сергея, но плакать не переставала. Он гладил ее по голове, целовал непрерывно. Пытаясь успокаивать ее, он и себя успокаивал, потому что сознание не подчинялось телу и разуму, или наоборот. Два мира объединились в один, вернее, они стали существовать вместе в одной плоскости, в одном измерении, но при разных сознаниях. С одной стороны, разум сознавал, что произошло что-то страшное, но, с другой стороны, казалось, что все это произошло где-то в другом месте и не с ними. Казалось, что эти два тела с раздробленными черепами не имеют никакого отношения к ним, что они откуда-то из другого мира, а Сергей с Олей сейчас встанут и уедут отсюда. Невозможно было поверить, что ЭТО произошло с ними. Продолжалось так около пяти минут. Девушку беспрестанно трясло. Первый раз в своей жизни Сергей видел это страшное состояние у человека, причем у любимого человека. Да и у него самого состояние было не намного лучше. Он не знал, как можно успокоить Олю, и можно ли ее сейчас успокоить. А время все шло. В любой момент сюда могла заехать какая-нибудь автомашина, чтобы искупаться или просто отдохнуть. И тогда неминуемо все могло окончиться очень плохо. Сергей понял, что нужно срочно что-то предпринимать.

Рядом с ними валялись два тела, скорее всего, неживых тела. Все происходило будто в каком-то кинофильме, а не с ними. Это не они только что боролись за свою жизнь с двумя ублюдками, это не они сидят на голой земле, крепко обнявшись и еще не до конца осознав, что же только что произошло на этой поляне.

Истерика у Оли, кажется, постепенно заканчивалась. Сережа нежно приподнял ее и отвел в машину.

– Лекушка, соберись с силами, переоденься и приведи, насколько сможешь, себя в порядок. Я пока займусь ими.

– Сережа, надо же милицию вызвать, ведь мы их убили.

– Оленька, во-первых, мы не знаем, кто такие эти бандюки. А вдруг какие-нибудь местные авторитеты, за которых нас и до ментовки не довезут. А во-вторых, если и довезут, то сумеем ли мы доказать, что это самооборона? А в-третьих, даже если все будет по закону и по справедливости, то нас все равно задержат по подозрению в совершении убийства. Пока следователи разберутся, что здесь произошло, нам, а вернее, мне, потому что в любом случае тебя к случившемуся привязывать не будем, придется банально сидеть в СИЗО или ИВС; а что будешь делать здесь ты, одна, без меня? Да тебя бандюки по частям разорвут! Да и вся оставшаяся жизнь может начать развиваться уже по законам, от нас не зависящим. По очень нехорошим законам, поверь мне! А в-четвертых, я более чем уверен, что у этих бандитов наверняка есть друзья и соратники, которые не простят нам всего произошедшего и достанут нас, вернее, меня, даже в ИВС и СИЗО, а тебя на воле, где бы ты ни находилась. Поэтому я считаю, что у нас есть только один выход. Я предлагаю все-таки попытаться быстренько свалить отсюда. Если удастся это сделать, то мы можем остаться вне всяких подозрений. Свидетелей нет, никто нас, кажется, не видел. И вообще, я еще пожить хочу, причем пожить вместе с тобой, а не в тюрьме. Если нас милиция задержит, то полная вероятность последнего – короткая жизнь в тюрьме, а если бандиты, то и последнего не будет. И не увидят тогда нас никогда наши мамы, и могилок наших никто не найдет. Поверь мне и предоставь действовать.

Голос его дрожал, прерывался, появился какой-то хрип, пока он все это говорил девушке и никак не мог замолчать. Создавалась видимость, что если прекратить говорить, то что-то произойдет: то ли бандиты встанут, то ли сам упадешь без сознания. Тем не менее руки, да и все тело действовали на автомате.

– Хорошо, делай, как считаешь нужным, – Оля вся дрожала, бледное лицо, казалось, осунулось и вытянулось. Слезы перестали идти из глаз, но она была на грани психологического срыва.

Она стала ковыряться в вещах в машине на автопилоте, пытаясь найти что-нибудь вместо разорванных спортивных брюк.

Сергей окинул взглядом поляну с кострищем, два тела, лежащих в неестественных позах, и подошел к Джипу. Машина была полностью тонированная и то, что находилось внутри автомобиля, было совершенно не видно. Сергей открыл двери, переднюю и заднюю, и подошел к двум еще недавно живым людям. Он решил загрузить трупы в салон Джипа.

Хоть и было противно прикасаться к коже еще теплых тел, но он все же сделал попытки нащупать пульс на шеях бандитов. Пульса не было. Никогда уже не будут биться сердца у этих нелюдей. Видно так Богу угодно, чтобы именно здесь нашли свой конец эти двое.