Золото Атлантиды - Наталья Александрова

– Разрешите представить вам Камиллу Нежданову, нашу ведущую… ведущую…

– Что? – Назимов приподнялся со своего места и побагровел. – Вы хотите, чтобы это… это… было лицом нашей рекламной кампании? Да никогда в жизни!

– Но… – проблеял шеф, – но…

– Господин Назимов, – Камилла решительно отодвинула шефа, – позвольте, я объясню.

– Простите, – решительно сказал Назимов, на этот раз фирменный напор Камиллы не произвел на него никакого впечатления, – мне не нужно ничего объяснять, я и так все вижу. И способен сам принять решение, не слушая ничьих советов и объяснений. Но у меня правило: никогда не принимать решений второпях. Поэтому сейчас я скажу только, – он демонстративно отстранился от Камиллы, сморщив нос, потому что от нее невыносимо несло краской, – я скажу, Никита Андреевич, что ваша кандидатура мне совершенно не подходит. Об остальных деталях поговорим позже.

И, не прощаясь, он вышел из кабинета.

Марина перехватила Сашу в коридоре. Та, не отвечая, махнула рукой в сторону курилки. Марина свернула за ней, и в ответ на предложенную редактором Соней сигарету покачала головой.

– Ой, девочки! – закричала Сашка, забыв затянуться. – Ой, у нас такое было!

Они внимательно выслушали обстоятельный рассказ Саши, как Камилла явилась на совещание в ужасном виде, как Назимов ушел, едва ли не хлопнув дверью, и как опомнившийся босс долго возил Камиллочку мордой об стол за то, что сорвала важнейшие переговоры. Ведущую-то мы найдем, орал шеф, брызгая слюной, хоть полгорода перешерстим, но найдем. Незаменимых у нас нет. Но дело в том, захочет ли Назимов с нами теперь иметь дело…

– А она что? – спросила Соня, жадно затянувшись и стараясь не пропустить ни слова.

– Оправдывалась, конечно, говорила, что ее на студии кто-то подставляет, нарочно гадит… А шеф тогда еще пуще разъярился – я, орет, в этих ваших бабьих дрязгах разбираться не желаю! Это, орет, твое дело – с коллективом отношения налаживать! Меня это не касается! Ну, я тогда потихоньку убежала, а то Камиллочка выйдет, ни за что мне не простит, что я все это слышала.

– Так ей и надо! – решительно сказала Соня, которая, Марина знала, не так давно получила от Камиллы нагоняй в таких выражениях, что и вспомнить противно. – Никто ей сочувствовать не станет, все ее терпеть не могут! А вот очень интересно, кто это ей подгадил? Неужели Варька Чайкина постаралась? Хотя ее на рекламу к Назимову вряд ли возьмут, не та у нее весовая категория…

«Никто ничего не узнает, – думала Марина, – табличку «Окрашено» я убрала, оставленную краску свалят на маляршу, а она отлается – сразу видно, девица бойкая, тертая, всякого в жизни повидала. Завхоза, как всегда, не найдут. А про костюм Камилла и не вспомнит, так что Лильке ничего не грозит».

– Ты что молчишь? – Соня тронула ее за руку.

– Надо быть добрее, – строго сказала Марина, – что мы, в самом деле, все на одного?

– Это ты потому так говоришь, что она тебе ничего плохого не успела сделать, – сказала Соня с обидой, – ты, Маринка, человек неконфликтный, с Камиллой не пересекаешься…

«Знали бы вы…» – грустно подумала Марина.

Впрочем, сегодня у нее было хорошее настроение.

Возвращаясь с работы, Марина заскочила в супермаркет, потому что в холодильнике было пусто, пока она отсутствовала, муж не удосужился съездить за продуктами, хоть и обещал. И вот, когда она уже выходила с полными тяжелыми сумками, то в дверях столкнулась с женщиной, которая показалась ей знакомой. Та тоже посмотрела внимательно и остановилась.

– Марина… – неуверенно сказала она.

– Ой, Лида! – Марина засмеялась. – Я тебя и не узнала сразу, богатой будешь!

Она пригляделась и увидела, что на бывшую жену Женьки снизошло нечто большее, чем богатство. То есть одета она была неплохо, довольно дорого и со вкусом, и сумка известной фирмы, но дело не в этом.

Лида выглядела отлично, и что-то такое было в ее глазах, что Марина назвала бы счастьем. Да, Лида выглядела счастливой и довольной жизнью.

К чести Марины, ни ростка зависти не проросло в ее душе. Они не успели подружиться тогда, когда Лида была замужем за Женькой, но симпатизировали друг другу.

Люди проходили мимо, толкались, и Лида предложила:

– Зайдем в кафе, поговорим?

Марина хотела было сказать, что ей некогда, что муж дома голодный ждет, но тут же оборвала себя – подождет, с голоду не помрет, не тот человек.

Они зашли в кафе здесь же, в супермаркете, взяли по чашке кофе и пирожному.

– Как ты? – задала Марина дежурный вопрос.

– Боюсь сказать… – Лида светло улыбнулась, – но вроде бы хорошо… не сглазить бы…

– Все хорошо и будет, – убежденно сказала Марина.

– А ты, как я посмотрю, не очень, – медленно сказала Лида, – уж не подумай, что я гадости говорю…

– Что, так заметно? – упавшим голосом спросила Марина.

– Мне заметно, потому что беда-то у нас с тобой общая, – вздохнула Лида, – знаешь, из-за чего я с Плавунцом развелась?

– Догадываюсь, – тихо проговорила Марина.

– Вот так вот. Как замуж вышла, все радовалась, до чего у них компания хорошая, все вместе, не скучно им друг с другом, всегда есть о чем поговорить. И с Камиллой этой… – Лида поморщилась, видно, до сих пор противно было вспоминать, – с Камиллой мы вроде как подружились. Она тогда еще не такая звездная была, попроще, помоложе. Мне даже нравилась энергия ее, напор. И что мужики вокруг нее вьются, привлекает она их, что-то в ней было особенное…

– Аура, – усмехнулась Марина.

– Ну да, – вздохнула Лида и продолжила, помолчав: – Ну, что с другими она вольно себя ведет, это мне неважно. А что с моим Женечкой целуется при встрече, обнимается, по-хозяйски его оглаживает, так что тут сделаешь? Старые друзья, может, у них так принято.

Тогда у меня дочка маленькая была, как раз мы в новую квартиру переехали. Так они все у нас собирались. Антон твой приходил, Рябокони, Камилла с мужем. Ее муж был старше ее, режиссер-документалист с телевидения, он ее туда и пристроил. И вот как-то была я у мамы с Янкой в субботу, заночевали мы там. А утром приезжаю, стала уборку делать и нашла Камиллину сережку.

– На диване? – снова усмехнулась Марина.

– Ага. У нее сережки были старинные, говорила, что от бабушки достались. Изумрудик маленький, а вокруг сколочки алмазные. И главное, я точно знаю, что в пятницу встречались мы на какой-то презентации, и сережки эти на ней были! Ну, что тут можно подумать, только одно.

– И что ты?

– Да ничего. Спрятала сережку, поплакала в ванной. Ладно, думаю, хоть бы какая посторонняя девка, а то подруга, можно сказать. Сколько времени у меня дома провела, сколько кофе моего выпила, сколько тряпок моих перемерила!