Скандинавский детектив - Дагмар Ланг

Уходя, я споткнулся о табуретку, стоявшую рядом с ванной. Она грохнулась на дырчатый резиновый коврик, а когда я нагнулся поднять ее, на полу что-то блеснуло. Секунду спустя в руке у меня была полуоткрытая бритва. Черная рукоятка, полотно блестящее, чистое. Я тронул лезвие — чрезвычайно острое.

Кто-то меня позвал. Я положил бритву на старое место, на пол, и вернулся в гостиную. Веспер Юнсон вперевалку бросился ко мне. За спиной у него маячил фотограф.

— Где вы пропадаете? — спросил комиссар. Ответить я не успел, он взял меня за плечо и подвел к бару. — Где стакан?

Я изумленно уставился на изогнутую полосу зеркального стекла. Там был только один стакан.

— Не знаю, я его не брал.

Усатый коротышка махнул рукой в сторону коридора.

— Что вы там делали?

Я хотел, было объяснить ситуацию, и тут до меня дошло.

— Господи! — воскликнул я. — Стакан наверняка забрал тот тип!

— О чем вы? — рассердился Веспер Юнсон.

Я рассказал, что случилось. Комиссар слушал, наморщив лоб. Когда я умолк, то увидел, что он держит в руке уцелевший стакан, изучая его на просвет. Потом неожиданно хмыкнул и принюхался.

— Он забрал не тот стакан!

— Не тот?

— Совершенно верно. Стакан с отпечатками пальцев остался, а без отпечатков — исчез. Ясно, что… — Внезапно он осекся и помрачнел. — Раз он взял не тот стакан… — загадочно буркнул комиссар и опять умолк.

— Кто «он»? — спросил я.

Не знаю, он то ли не слышал меня, то ли не счел нужным ответить, то ли глубоко задумался. Потом вдруг словно ожил и устремился прочь — мимо двери в коридор, прямо в угол.

Лестница! Как же это я проморгал! Она вела наверх, шла наискось вдоль стены к потолку. Увитая сбоку плющом, она коварно пряталась от глаз.

Веспер Юнсон на коротеньких ножках быстро взлетел по ступенькам. Я нерешительно последовал за ним. Полицейский фотограф на нас даже не взглянул. Он, наконец, наладил аппарат и теперь водружал его на штатив.

Что лестница выведет на крышу, я, конечно, сообразил, но никак не ожидал очутиться среди цветов и листвы, в настоящем саду. Я удивленно огляделся. Вдоль зеленого парапета, окружавшего сад, тянулись широкие клумбы. Среди клевера и трав цвели ромашки, синий водосбор, анемоны, лесные фиалки, тюльпаны. Возле квадратной будки — видимо, от лифта — высились кусты сирени. Один засох и увял, бутоны на нем побурели и съежились, зато остальные цвели пышным цветом. Кусты были на удивление высокие, сильные, и я подумал, что посадили их много десятилетий назад. Кроме сирени было еще несколько кленов, вязов и ясеней.

Да, заложен этот сад, без сомнения, давно. И модернизация, проведенная в доме, его совершенно не коснулась. Однако и здесь чувствовалось отсутствие заботливой женской руки. Свен Леслер, как видно, не очень-то интересовался своей садовой террасой, но все же предпочитал содержать ее в надлежащем порядке.

Позвольте, а куда же подевался комиссар? Я прошел немного вперед на разведку в гущу гроздьев сирени и кленовой листвы. Нет, за квадратной будкой его не было. Кроме пустой железной скамейки, там вообще ничего не оказалось. Совсем с другой стороны послышались быстрые шаги, и из зелени вынырнул коротышка Юнсон.

— Все ясно. — Он уныло махнул рукой. — Там выход, незапертый.

По короткой железной лесенке мы спустились в узкий проход, который шел вдоль края более низкой террасы. С одного боку тянулись ржавые перила, с другого — стенка высотой мне до плеча. За ней находился еще садик, судя по всему соседский.

Проход уперся в приземистую надстройку наподобие башни, с железной калиткой, которая со скрипом отворилась, и мы очутились на верхней площадке другого подъезда.

— Вот этой дорогой и ушел стакан, — горько подытожил Веспер Юнсон. — Беспримерный скандал, — пробормотал он. — Только начали расследование — и на тебе!

Я хорошо понимал, каково ему сейчас.

— Тот, кто унес стакан, вряд ли успел далеко уйти, — сказал я. — Может, стоит…

— Если ноги у него достаточно прыткие, он сейчас уже на площади Густава Адольфа, — перебил Веспер Юнсон. — А уж на велосипеде — и вовсе в Эншеде.

Мы вернулись на верхнюю террасу. Усатый коротышка осторожно шагнул на клумбу между мелкими розовыми примулами и распускающимся кустом шиповника и облокотился на перила, глядя на город.

Вид, в самом деле, был роскошный. Глубоко внизу вились петли шлюзовой развязки, дальше высились ступенчатые фронтоны и крутые железные крыши Старого города. За ним уходили в дымку дома Норрмальме.

Только теперь я обратил внимание на странные металлические леса у наружной стены. Они возвышались над террасой и частично закрывали обзор. Сооружение напоминало обычные строительные леса: узкие настилы, соединенные крутыми лесенками. Только заметив множество проводов, тянувшихся по ржавым балкам, и цепочки лампочек, я сообразил, что это каркас световой рекламы. И не какой-нибудь, а одной из самых броских в Стокгольме — зубной пасты «Стоматола». Нечего сказать, сюрприз…

Веспер Юнсон вернулся в проход и стряхнул с брюк легкую цветочную пыльцу.

— Идемте, — буркнул он и первым спустился в гостиную.

Там уже был медик в сопровождении нескольких молчаливых людей. Полицейский фотограф как раз закончил работу, и медик готовился приступить к осмотру тела.

Я спустился за своим фотоаппаратом и на обратном пути столкнулся с Веспером Юнсоном.

— Никаких съемок, — решительно заявил он. — А если будете писать, сначала покажите мне.

— Я не пишу, а диктую в редакции.

Он пожал плечами.

— Дело ваше. Но я хочу прочесть до публикации.

— Ладно, — отмахнулся я и поискал укромный уголок, чтобы сосредоточиться и кое-что обдумать.

Из столовой через раздвижную дверь я прошел в библиотеку. У окна, занимавшего торцовую стену, стоял письменный стол. Остальные стены сплошь закрывали высокие книжные шкафы, перед мраморным камином — три мягких кожаных кресла и темный курительный столик.

Я опустился в кресло, сунул в зубы сигарету и достал блокнот и карандаш. Когда я протянул руку за спичечным коробком, мой взгляд упал на книгу, раскрытую на курительном столике. Это был том Шведской энциклопедии. Я замер. Вверху жирным шрифтом было напечатано:

«Ручное огнестрельное оружие».

Мне стало не по себе, а тут еще и картинки: фитильный и ударно-капсюльный замок, автоматический затвор, в самом низу — чертеж автоматической винтовки.

Кто же сидел здесь, в этом мирном уголке, изучая устройство оружия? И с какой целью?

Господи, статью об огнестрельном оружии можно открыть и без дурного умысла. В конце концов, не исключено, что человека, читавшего энциклопедию, интересовали ручной мяч или ручные машины, которые располагались на том же развороте.