Скандинавский детектив - Дагмар Ланг

— Не исключено, что он именно так и сделал, — задумчиво согласился Веспер Юнсон.

— Выходит, в определенных условиях миллионер может покончить самоубийством, — подытожил я.

Комиссар не ответил, он рассматривал маленький ватный тампон, держа его пинцетом.

— Я вот думаю, зачем, собственно, Свен Леслер взял в машину трубочку от мединала, — сказал он.

Я растерялся.

— Наверное, решил принять таблетки по дороге.

— Но открыли упаковку здесь, — возразил он.

Я уставился на него.

— Откуда вы знаете?

— Видите тампончик? Он лежал вон там, на диване, рядом со стаканом. Голову даю на отсечение — это ватка из трубочки с таблетками, и, скорее всего, из той самой, с мединалом.

Я присмотрелся. Веспер Юнсон прав. Форма цилиндрическая, характерная для тех кусочков ваты, какими фармацевты защищают от влаги таблетки.

— Судебный химик наверняка сумеет выяснить, побывал этот тампон в трубочке с мединалом или нет.

Комиссар кивнул и спрятал ватку в металлическую коробочку, которую вытащил из кармана. Потом подошел к дивану и нагнулся, изучая осколки стекла и фарфора.

— Видимо, пепельница и парочка стаканов, — сказал я.

— Один стакан, — поправил Веспер Юнсон. — Один стакан для грога.

Он выпрямился, по-прежнему не снимая перчаток, взял стакан и, повернувшись к окну, внимательно осмотрел.

— Отлично, отлично.

Я догадался, что там есть четкие отпечатки пальцев.

Веспер Юнсон бережно положил стакан на диван и тщательно осмотрел два стакана на стойке. Один он сразу же поставил обратно, второй долго изучал, вертя так и этак, потом, наконец, объявил:

— Ничего. Ни единого пятнышка.

Теперь он принялся нюхать. Крупный, с трепещущими ноздрями нос усердно двигался взад-вперед от стакана к стакану. В этот миг комиссар здорово смахивал на бобра.

— Коньяк, — сказал он, после чего всколыхнул осадок в одном из стаканов, с интересом вгляделся и добавил: — А может, и кое-что еще.

Только сейчас мое внимание снова привлек царапающий звук. По-моему, он слышался все время, просто мы целиком сосредоточились на другом. Определить источник звука оказалось нетрудно — это был великолепный проигрыватель, стоявший у длинной стены за роялем. Едва я успел подойти к нему, как Веспер Юнсон воскликнул:

— Руками не трогать!

Ну конечно, отпечатки пальцев. Я обернул руку носовым платком и поднял полированную крышку. Все было именно так, как я предполагал. На диске лежала большая пластинка и вертелась, вертелась, вертелась. Головка подскакивала на последней, пустой бороздке. По какой-то причине автоматика не сработала. Коснувшись регулятора скорости, я почувствовал, какой он горячий, и сообразил, что аппарат был включен всю ночь.

— Смотрите-ка! — Веспер Юнсон легонько провел пальцами по пластинке. Глубокая царапина, которая начиналась примерно в сантиметре от края и тянулась до самых последних бороздок.

— Похоже, кто-то толкнул головку, — сказал я.

Полицейский начальник кивнул и повернул рычажок: головка отошла на место, механизм остановился. А Веспер Юнсон обернулся и уставился на мебель в другом углу.

— Видимо, вон те вещи тоже кто-то толкнул. — Он показал на кресло, опрокинутое на стол рядом с радиолой. Ни этого кресла, ни смятого ковра под ним я раньше как-то не замечал.

Мой взгляд скользнул поверх рояля в другой угол. И тут меня осенило.

— Судя по всему, драк было две, — сказал я. — Вначале здесь, у проигрывателя, потом — возле бара.

Комиссар с интересом посмотрел на меня.

— А почему вы решили, что две? Может, одна, но началась тут, а закончилась там.

Я кивнул в сторону рояля.

— Тогда бы и ему досталось, он же на дороге. Но он не тронут, фотографии-то как стояли на крышке, так и стоят.

— Вы правы, — сказал он таким тоном, будто мой вывод подтверждал его собственный. Потом тронул меня за плечо. — Идемте. Мне надо позвонить.

В холле он вдруг передумал и показал на одно из кресел.

— Побудьте пока здесь, только ничего не трогайте.

Я сел и принялся размышлять о трагедии, постигшей накануне вечером семейство Леслер. Как жил Свен Леслер? Огромная квартира казалась безликой и буквально кричала об отсутствии в доме женщины. Он что, вдовец или в разводе? Кто унаследует его миллионы?

Снизу доносился голос Веспера Юнсона. Комиссар говорил по телефону. У лестницы кто-то тихо чертыхался. Я узнал полицейского фотографа и понял, что у него заело аппарат.

Внезапно я вздрогнул и навострил уши. Полицейский фотограф продолжал чертыхаться, комиссар говорил по телефону. Но меня насторожил совсем другой звук, долетевший из гостиной. Там кто-то был.

Дверь была приоткрыта, но в щелку виднелась только полоска каминной кладки. На цыпочках я подкрался к двери, распахнул ее и окинул взглядом комнату.

Ни души. Труп лежал на полу в прежней позе, и я на первый взгляд не сумел обнаружить в гостиной ничего постороннего, все было как будто по-старому.

Я снова прислушался. В углу тикали часы, на окне жужжала муха. Но откуда-то доносились торопливые удаляющиеся шага.

От ощущения, что поблизости кто-то есть, нервы у меня напряглись, я скользнул взглядом по стенам и уперся в закрытую дверь по другую сторону камина. Не слишком уверенно я направился туда, осторожно отворил дверь и заглянул в пустой темный коридор. Он был короткий, без окон. Только закрытые двери — две справа, две слева.

Обернув руку носовым платком, я открыл первую справа и очутился в спальне, которая, видимо, принадлежала покойному миллионеру. Под большим портретом немолодой женщины с кротким лицом стояла низкая мягкая кровать. Плотное зеленое покрывало свешивалось со стула у двери, на шестигранном столике возле кровати я заметил белый телефон. Внизу книги и журналы.

Окно выходило на север. Его обрамляли тяжелые зеленые бархатные портьеры, в углу возвышался пузатый старинный комод. Постель не тронута, на подушке аккуратно сложенная шелковая пижама дожидалась хозяина, который никогда уже не придет.

Я приоткрыл вторую дверь. Тоже спальня, но поменьше, явно для гостей. Дверь напротив вела в богатую гардеробную, где рядом с летними пиджаками и спортивными куртками висели десятки костюмов.

Из последней двери в лицо ударил горячий воздух. Сауна? Нет, просторная ванная комната с зелеными кафельными стенами и сверкающим душем. Из крана, видимо неплотно завернутого, в ванну капала горячая вода. Маленькое помещение благоухало.

Я пощупал полотенца, рядком висевшие возле умывальника. Сухие. В туалетном шкафчике ничего особенного. Брился Свен Леслер опасной, а не безопасной бритвой.