Тринадцать ведьм - Инна Бачинская

Невысокая женщина в серебристой норковой шубке стояла перед новогодней витриной шикарного бутичка в мегацентре. Там было всего: елка, красивая пара — мужчина во фраке, женщина в вечернем платье, оба с бокалами, — блестки снега, Дед Мороз, всякие зверушки, гора подарков, луна и звезды. Красочно, пестро, празднично. Тонкое бледное лицо женщины отражалось в зеркальном стекле витрины; узкая рука придерживала ворот шубки. Слабо улыбаясь, она рассматривала платье женщины, ее прическу, мужчину с глупой приклеенной улыбкой, радостного Деда Мороза с посохом, Снегурочку в пышном белом паричке.

Рядом с ней остановился крупный мужчина в распахнутой дубленке. Женщина увидела его отражение в стекле витрины и отодвинулась.

— Ида, ты? — вдруг сказал мужчина. — Сколько лет, сколько зим!

Женщина оглянулась.

— Андрей! Я думала, ты уехал.

Мужчина — это был Андрей Шепель — прижал ее к себе, поцеловал руку, потом в щеку.

— Как видишь, все еще в городе. Как ты? Как Толя? Как вы, ребята? Выглядишь прекрасно, такая же красавица.

— Да ладно тебе… Ты тоже!

— Идочка, пошли посидим где-нибудь. Поговорим. Не спешишь?

— С удовольствием, Андрюша. Не спешу.

Они устроились за столиком в углу маленького полупустого кафе с видом на фонтан, где неторопливо ворочались медленные красно-золотые рыбины. Назвать их рыбками не поворачивался язык, любой хватило бы на приличный обед.

— Смотри, какие громадные рыбы, — заметила Ида. — Рыбищи! Интересно, они настоящие или выведенные искусственно?

— Да они вообще ненастоящие, из пластика. Разве природа способна создать такой китч! — сказал Шепель. — Смотри, даже не шевелятся, наверное, батарейки сели.

— Из пластика? — Ида на минуту растерялась, не зная, как расценить его слова. Она даже привстала, рассматривая рыб. — Они живые! Смотри, вон та, здоровая, рот открыла, дышит!

Шепель рассмеялся, грубое его лицо стало мягче.

— Действительно, живая. Ты что будешь, Идочка? Кофе? Чай? Рыбу здесь не подают, наверное.

Ида тоже рассмеялась.

— Точно не подают. Мне кофе.

— Ты как? — спросил Шепель, с улыбкой рассматривая ее. — Выглядишь прекрасно, похудела… да? Вы, девушки, по-моему, слишком увлекаетесь диетами. Запомни, от них портится характер. Женщина, сидящая на диете, вечно недовольна, ворчит и думает о куске жареного мяса.

Ида снова рассмеялась.

— Я нормально, на диете не сижу, о куске жареного мяса не думаю. А ты как? Как следствие?

— Следствие зависло. Никого не нашли. Меня вызывали несколько раз, а теперь тишина.

Они помолчали. Ида, опустив глаза, помешивала в чашке крошечной ложечкой.

— Ты кого-нибудь видишь? — спросил Шепель.

— Никого. Как-то звонила Тамара Сотник, еще летом. Спрашивала, как дела, предложила встретиться…

— Но ты отказалась, так?

— Но я отказалась. Я всегда ее побаивалась, у нее неприятный взгляд. Да и вообще…

— Ни с кем из нас тебе встречаться не хочется, — закончил он. — Разбежались и забыли.

Ида улыбнулась.

— А еще я столкнулась со Светой Решетниковой, помнишь ее? Давно уже, кажется, в конце лета.

— Парикмахерша?

— Визажистка. Жаловалась на жизнь — ее друг, Кирюша Сутков, подсел на два года. Говорит, ни за что, страшная несправедливость, им лишь бы посадить. Правда, он лопух редкий.

Шепель рассмеялся.

— Да уж, невинно пострадавший! Помню я этого Кирюшу, на нем клейма негде ставить. Пытался втереться в мой бизнес, обещал инвестиции, сыпал идеями, ходил, звонил… едва отвязался.

— Света неплохая, я все время удивлялась, зачем он ей, — заметила Ида. — Она заводная, смешливая и незлая. Бросилась в бассейн, прямо в платье! С визгом, хохотом! Все так и шарахнулись.

— Любовь зла, Идочка.

— Зла, — согласилась Ида. — А ты… один?

— Один. Как-то не тянет больше на семейную жизнь. Сначала хорошо, а потом все идет под откос. Как Толя? Я никого с тех пор не видел…

— Ты имеешь в виду, как он пережил гибель Виты?

Долгую минуту они смотрели друг дружке в глаза.

— Ты знала, что твой Толя и моя Вита любовники? — спросил Шепель.

— Узнала на празднике. Наверное, я одна не знала.