Светлый демон - Сергей Бакшеев

– У меня тоже.

– Что так? Мамка книжек не читала?

– Я детдомовский.

– Из Валяпинска? – заинтересовалась я, прикидывая по возрасту, не могли ли мы пересечься. В нашем интернате дети воспитывались с трех лет до восемнадцати.

– Нет. Я с Поволжья.

– Родителей помнишь?

– Не-а. Меня подбросили к дому малютки. В записке было только имя. Субботиным записали, потому что в субботу нашли.

– Вот и встретились два одиночества…

– Что?

– Да это я так… – Я по-новому взглянула на солдата. Знаете, как отличить детдомовского ребенка от обычного? Сирота не смотрит вам в глаза. Его столько раз обманывали и пичкали нотациями, что он закрыл окошко в свою душу. Солдат, конечно, давно не ребенок, но взгляд его поймать мне не удалось. – Рассказывай, Субботин, почему из армии сбежал? Деды достали?

– Я сам дед. Точнее, дембель. После майских дембельнулся… С месяц уже.

– Только не трепись, Субботин. – По фамилии мне называть его стало легче. Уж слишком много щемящих воспоминаний у меня вызывало родное имя Коля. – Я же предупредила – сказок не люблю! Ты сбежал из охранения, прихватил автомат. Кстати, где оружие?

– Какой автомат? – встрепенулся солдатик. – Я ушел без автомата. Я свободный человек, потому и ушел.

– Свободный, – ухмыльнулась я. – Свободные люди в кустах не прячутся.

– Мне бы подальше куда уехать. А там…

– Тебя везде достанут, дезертир. Твои приметы на каждой заправке! Дослужить, что ли, не мог? Сейчас год всего служат.

– Дослужил я! Дембельнулся, как положено.

– Да ну тебя! Не хочешь рассказывать – не надо. Завтра всё равно разбежимся.

Я прикрыла глаза, собираясь забыться тем чутким сном, когда крупица сознания, словно часовой на посту, бдит, чтобы при любой опасности разбудить отдыхающий организм. Почти всегда я спала в верхней одежде, имея под рукой оружие. И трижды это спасало меня.

– Мы дали подписку о неразглашении, – после нескольких минут молчания прорезался Субботин.

– Вот трепло. – Я зевнула. Равнодушие слушателя чаще приводит к красноречию рассказчика, чем назойливые вопросы.

– И документы у нас забрали. Мы охраняли чертов подвал и не могли никуда уйти с территории. У нас был контракт, на два месяца. Я решил: почему денег не заработать, если ехать все одно некуда. Хомут, Стас и Глыня тоже согласились.

Я незаметно наблюдала за ним. Взволнованный солдат жестикулировал, периодически озирался в темноту и на мгновение замолкал. Потом спохватывался и продолжал рассказ. Я не перебивала.

– За неделю до дембеля командир части собрал пацанов, у которых срок заканчивался, и предложил. Мол, в Валяпинске можно чутка подработать. А делов-то всего ничего – охранять склад. Как в армии в нарядах, тока попроще. Я с Глыниным из одного детдома, другим тоже вроде как спешить не к кому, командир по личным делам, наверное, смотрел. А бабки нормальные предложил и полное довольствие в придачу. Конечно, платить не он будет, а тот, который нанимает. Хозяин, мол, серьезный, контракт подпишете и всё такое… Без кидалова, короче. Только пить нельзя и без выходных. Потому и бабки приличные… Два месяца – это ерунда, армия к дисциплине приучила. Мы, четверо, и согласились. А чо, думаем, хоть на прикид гражданский заработаем. Командир нам раньше всех документы выдал…

Привезли нас на склад. Только это не склад оказался, а стройка за забором. Две бытовки, между ними дыра в земле, лестница вниз, вроде как вход в подвал. Вот этот вход мы и охраняли… Что там, чего – нас не интересовало, мы вниз не спускались. Туда ходил Доктор – хмырь лысоватый с бородкой и в очках. Так его назвал наш Хозяин и велел слушаться. Доктор так Доктор. Он к нам особо не приставал, всё молчком да молчком. Спустится на несколько часов, потом поднимется и уходит. Компьютер плоский с собой таскал, ноутбуком называется. Иногда скляночками звенел. Как-то раз Доктор пришел с Хозяином. Тот объяснил нам, что в городе грипп свирепствует, надо колоть лекарство. Типа витаминов для укрепления иммунитета. Мол, больничные он не признает и платить больным не будет. Я попросил таблетками, с детства не люблю, когда колют. Но Доктор головой покрутил – только уколы. Принес он ампулы, не из города, а снизу, из подвала. Может, он раньше их в больнице взял и туда притащил, я не знаю. Только ампулы чудные – черные, непрозрачные. Я раньше таких не видел. На них еще красные буквы и цифры – и все разные! Доктор велел рукава закатать, резиновые перчатки надел, маску на харю и в ноутбук данные заносит – напротив наших имен номера ампул вбивает…

Я интересуюсь скромно, почему лекарство-то разное? Он сказал, что оно одинаковое, но от разных производителей. Он будет исследовать эффективность. Вколол Хомуту, записал. Потом Стасу… Мне не понравилось, как Доктор отвечал. Мямлит под нос, глаза отводит. Да и какие разные производители, если упаковок нет, все ампулы из решетки с дырками торчат и на них одной краской намалевано? Когда моя очередь подошла, я спросил: а себе, Доктор, вкололи лекарство? Еще вчера, отвечает. Но как-то неубедительно. А какую ампулу? Вот как тебе. Но я же вижу – врет! И продолжаю: а чего в таблицу себя не занесли? Если исследуете, зачем вторую такую же колоть? Он ноутбук захлопнул, побагровел и со шприцем к моему локтю тянется. Не, дорогой, так не пойдет. У меня и насморка-то нет, на фиг мне твое лекарство? Будь спок, не заболею. Глыня меня поддержал, мы с детства друг за друга и в отказ вместе пошли. Хозяин раньше уехал, и Доктор на рожон не полез: не хотите – как хотите, мне до лампочки…

Потом он за Хомутом и Стасом наблюдал. Зрачки посмотрит, пульс измерит, давление. Каждый час чего-то записывал, пока ему Хомут в морду не дал. Смачно так. Доктор салфеткой кровь промокнул и быстро слинял, а Хомут над нами стал изголяться. Вообще, Хомут по жизни наглый, но слабый. Если задирался, то исподтишка. А тут откуда силы взялись, попер на всех, как дед на салаг! Мы с Глыней ничего сделать не можем. Стас, самый здоровый из нас, в обычное время он Хомута одной левой. Но после укола Стасу все по фигу стало. Лежит, ржет по-тихому, балдеет. На нем Хомут чуть ли не на животе пляшет, а Стасу хоть бы хны, никакой боли не чувствует! Глынин Хомута сзади шваброй огрел, тот еще злее стал. Выхватил швабру и дрызг-дрызг ее на мелкие кусочки. Силища в руках у него была неимоверная…

Субботин умолк. Я сопоставила его рассказ с тем, что слышала на заправке, и убедилась, что он не сочиняет. Армии ни к чему охранять заброшенный фармзаводик, а рачительному Хозяину вполне с руки нанять покладистых ребят, привыкших к дисциплине.

– Ты от Хомута сбежал? – спросила я.

– Не… Это после было. Хомут двое суток колобродил, не спал ни минуты, потом сдулся.

– Амфетамин вкололи вашему Хомуту, сильнодействующий.

– Чего?

– Это допинг для спецподразделений. Утраивает силы, повышает выносливость. С такой подкачкой можно мировые рекорды устанавливать.