Пятизвездочный теремок - Дарья Донцова

— Вставайте. Я пить хочу. Нальете мне чаю?

Хозяйка поднялась.

Мы пошли на кухню.

— Где Светлана? — поинтересовалась я, когда Таня усадила меня за стол.

— Пошла в гости к однокласснице, — объяснила хозяйка, — на седьмой этаж. Она не знает, что ее мама исчезла!

— Так вы не мать девочки, — заметила я, взяв чашку.

— Тетя, — объяснила Таня, — но Света на моих руках с рождения. Хухрик балерина, она постоянно находится в разъездах.

— Как ее зовут по имени? — спросила я.

— Галя, — вздохнула хозяйка, — но ей это имя никогда не нравилось. Она жива, точно жива. Я чувствую: Ларису убили, а Хухрика нет. Полиции лень ее искать, в отделении мне прямо сказали: «Женщина! Не майтесь дурью. Ваша сестра совершеннолетняя. Имеет право уехать куда и с кем хочет. Не два года ей. Может, ее клиент…»

Таня опустила голову.

— Клиент, — повторила я, — балерины рано заканчивают карьеру. Галина пошла работать в сферу обслуживания? Стала стилистом? Мастером по маникюру?

Татьяна молчала. Я открыла сумочку, вынула рабочее удостоверение и показала его собеседнице.

Та затряслась:

— Боже! Полиция! Простите, не хотела ваших коллег задеть. Обидеть.

— Все в порядке, — остановила я Утятину, — я служу в частном детективном агентстве. Им владеет мой муж. Я у него на подхвате. Объясните внятно, что случилось? Вдруг мы сможем вам помочь?

Татьяна опустила взгляд.

— Спасибо за предложение. Сама справлюсь.

— У вас это хорошо получается, — не удержалась я от иронии. — Кстати, сегодня Всемирный день бесплатного обслуживания клиентов детективных агентств. Я не ищу работу. Просто протягиваю вам руку помощи.

Татьяна приоткрыла рот:

— Правда?

— Конечно, — заверила я, — рассказывайте. Но честно. Уже понятно, что Галина не исполняла партию Одетты в «Лебедином озере», не служила в Большом театре.

Таня отвернулась к окну.

— Нет. Она… сестра моя… маленькая очень…

— На сколько лет вы ее старше? — уточнила я.

— На два, — ответила моя собеседница, — только наоборот. Хухрик родилась первой. Но по характеру она ребенок. Наивный. Верит всем.

— Давайте по порядку, — попросила я. — Что случилось?

Татьяна кивнула и начала рассказ.

Елена Утятина, заведующая аптекой, никогда не выходила замуж. Но отсутствие штампа в паспорте не помешало ей родить Галю, а через два года и Таню. Красивая яркая Елена пользовалась успехом у мужчин, жила в крохотной однокомнатной квартирке и, став матерью, не собиралась менять свой образ жизни. Галю она в два месяца отвезла в деревню к своей матери, Ксении Владимировне, и забыла про ребенка. А потом в село Коровинки отправилась и Таня.

Баба Ксюша безропотно, как умела, воспитывала девочек. Кормила их, поила, одевала, обувала. Несмотря на тяжелый крестьянский труд, а может, благодаря ему, пенсионерка сохранила стройную фигуру и выглядела намного моложе паспортного возраста. Скучать ей было некогда: две коровы, коза, куры, поросята, индейки, огород… Только успевай крутиться. Внучки с малолетства помогали бабе Ксюше. К восьми годам они не чурались никакой работы. Собирали колорадских жуков с ботвы картошки, доили коров, кормили поросят, умели управлять лошадью, ловко возили от колодца полную сорокалитровую баклажку воды, стирали белье, гладили… Вот в школе сестрички не считались хорошистками, в дневниках у обеих стояли сплошные тройки. Отставали малышки не по глупости или лени, у них элементарно не хватало времени на приготовление домашних заданий. Только сядут за уроки, баба Ксюша кричит:

— Эй, бездельницы, хорошо устроились? Мягко вам на стульях? Ну-ка займитесь делом. Половики потрясите, картошку в погребе переберите.

Когда Гале исполнилось пятнадцать, Ксения Владимировна вышла замуж за вдовца, который несколько лет подряд снимал у нее на лето полдома. Павел Васильевич, полковник в отставке, оказался рукастым мужиком, с деньгами, по-крестьянски прижимистым. Он сказал жене:

— Или я, или девки. Кормить их не собираюсь.

Бабушка запихнула нехитрые вещи внучек в рюкзаки и отправила их к матери.

В Москве у сестричек началась другая жизнь. Кошмарная. Одноклассники во весь голос смеялись над, как они говорили, «колхозницами». Галя и Таня были хуже всех одеты, учились отвратительно. В сельской школе они получали тройки, а в столичной стали «колышницами», учителя считали, что у девочек нет знаний даже на двойку. Жили они на кухне, в комнате с очередным любовником располагалась мать. Вокруг было множество соблазнов: кино, мороженое, клубы, хотелось красивых платьев, косметику и сумочку!

Однажды поздней весной Галя и Таня сидели на скамейке на детской площадке. Мать завела нового любовника, поэтому велела раньше полуночи домой не приходить. Было тепло, и очень хотелось есть. Обед, который сестры слопали в школьной столовой, был в полдень, а сейчас часы показывали десять вечера.

— Пошли на проспект, — предложила Хухрик, — может, нам кто-нибудь шаурму купит.

— Как же, — пригорюнилась Таня, — держи карман шире.

Но Галя всегда считала, что все вокруг хорошие, добрые, она потащила Мымрика к палатке. Девочки довольно долго топтались у вагончика, но никто из посетителей не спросил у них: «Вы случайно не голодны?»

В конце концов из окна высунулся продавец:

— Эй, хотите пожрать?

— Да, — в один голос ответили голодные Хухрик и Мымрик.

— А бабла нет. Станцуете передо мной и получите шаурму, — заржал мужик, — топлес.