Долгое падение - Дениз Майна

– Мистер Уотт никогда не говорил вам, что произошло?

– Нет.

– Вы его спрашивали?

– Нет.

Пауза. Такое кажется невозможным, но Даудолл, очевидно, говорит правду. Уильяма Уотта спросят о его версии событий, когда он будет стоять завтра на свидетельской трибуне.

М. Дж. Гиллис, поколебавшись, говорит:

– Благодарю вас, мистер Даудолл.

Теперь встает защитник Мануэля, Уильям Грив^[24]. Да, его действительно зовут Грив. У него ярко-апельсиновые волосы, цвет лица непривлекательно румяный, и он все время кажется слегка раздраженным. Грив только в прошлом году надел мантию королевского адвоката. Гаральд Лесли – старший королевский адвокат^[25] в команде Мануэля и должен был вести перекрестный допрос Даудолла. Он, безусловно, более компетентен. Но мир тесен. Гаральд представлял Уильяма Уотта, когда того обвиняли в этих убийствах, Даудолл давал ему материалы по делу, поэтому существует конфликт интересов, который требует, чтобы Гаральд отошел в сторону, уступив место Гриву, когда Уотт и Даудолл дают показания.

Даудолл наблюдает, как Грив берет свои бумаги, откидывает голову, глядя на них, и снова их кладет. Он притворяется, будто удивлен. Грив здесь новичок и еще не отточил свою игру. Даудолл возносит молчаливую благодарственную молитву – наполовину Гаральду Лесли, наполовину Богу, который, в конце концов, так ему помог.

Грив обдумывает первый вопрос. Он поджимает и распрямляет губы. Даудолл замечает, что присяжным он уже не нравится, и взглядывает на Мануэля, сидящего в клети для подсудимого с четырьмя полисменами: двое находятся позади него, по одному – справа и слева. Он видит, что Мануэль хмурится, глядя на затылок Грива. Мануэль тоже замечает, что присяжным не нравится Грив. Если б Даудолл был защитником в этом деле, он подумал бы, что они уже его проиграли.

– Могу я спросить, – Грив поднимает глаза, улыбнувшись быстрой безрадостной улыбкой, – о другом деле, по поводу которого вы навестили мистера Мануэля в первый раз?

Мануэль ухмыляется. Вот о чем он шептался с адвокатами.

– Конечно.

– Так какое это было «другое дело»? – Грив медленно приподнимает брови.

Даудолл решил обсудить это дело как статью закона, зная, что присяжные перестанут слушать, если он будет излагать все достаточно запутанно. Он не должен говорить, что Мануэль был в тюрьме, или упоминать о любой из его предыдущих судимостей – это даст ему место для маневра.

– Мистер Мануэль попросил о встрече с целью незначительного пересмотра условий юридического прошения.

Даудолл произносит это так, будто речь идет о регистрационном свидетельстве на собаку. Грив пять раз кивает. Один кивок – и то слишком много, чтобы кого-то заинтересовало, что он имеет в виду.

– Он, если говорить коротко, просил поделиться вашим юридическим опытом?

– Да.

– И во время того первого разговора, когда вы действовали как его юрист, он нарисовал для вас револьвер?

– Нет.

Грив поднимает взгляд.

– Нет?

– Нет. Это произошло во время второй нашей встречи. А во время первой встречи он рассказал мне, что Уильям Уотт невиновен и что он знает человека, который на самом деле совершил убийства. Он описал дом во время второй встречи. События той ночи. И нарисовал револьвер.

Грив сверяется со своими бумагами и видит, что и вправду допустил ошибку. Гаральд Лесли, сидящий рядом с ним, приподнимает брови, глядя на его бумаги. Это элементарная ошибка: Грив не выстроил временную линию.

– Ах, да, понимаю… благодарю вас за поправку, мистер Даудолл. Но во время первой беседы вы действовали в качестве его юриста?

– Нет. Я дал ему совет во время первой половины этой беседы, а во время второй половины первой беседы он излагал мне информацию о моем прежнем клиенте.

Мануэль то скрещивает ноги, то выпрямляет их, то подается вперед, то откидывается назад. Он хочет, чтобы были заданы вопросы об определенных вещах и в определенной манере, а Грив занимается тем, что путает даты.

– Должен сказать, это было совершенно неуместно, мистер Даудолл, – то, что вы отправились в полицию с конфиденциальной информацией, переданной вам клиентом…

– Нет.

Грив не может до конца поверить в такую наглость.

– Нет, это не было неуместным. Он был моим клиентом в течение первой половины беседы. А во время второй половины первой беседы я представлял мистера Уотта, как и во время всех последующих наших встреч. Я сопровождал мистера Уотта на встречу с ним. Мистер Мануэль был там, когда мы прибыли. Присутствие обоих джентльменов и подразумевало, и объясняло, что во время той беседы моим клиентом был мистер Уотт.

– Это спорный вопрос, – говорит Грив, но, похоже, сдается. Маленькая ошибка, касающаяся временной линии, выбивает его из седла.

Очень способные защитники вряд ли путают время, а в данном деле, опять-таки, все такие ошибки идут во вред Мануэлю.

В заключение Грив спрашивает:

– Мистер Даудолл, произошел ли какой-либо обмен деньгами между мистером Уоттом и мистером Мануэлем в уплату за информацию?

Даудолл отрепетировал свой ответ.

– Я сказал Питеру Мануэлю, что он не получит за информацию никаких денег.

Грив делает попытку, доблестную, но нерешительную, потому что понимает, что делает Даудолл:

– Но деньги за информацию перешли из рук в руки?

– Ну, я ушел спустя десять минут, но точно знаю следующее: я велел мистеру Уотту не давать Питеру Мануэлю ни пенса за информацию.

Все, что нужно, – это еще один ход. «Уильям Уотт когда-нибудь говорил о том, чтобы передать Мануэлю деньги?» И тогда Даудоллу придется ответить: «Да. Говорил. Мы это обсуждали».

Но Даудолл поднимает глаза и видит, что на лице Грива мелькает облегчение. Он видит, что Мануэль свирепо смотрит в затылок Гриву. И он видит поле сквозь ветровое стекло, и пелену собственных слез, и письмо, горящее в пепельнице, и знает, что в глубине души Грив и Лесли – они оба тоже ненавидят Мануэля. Они тоже желают ему смерти.

– Тогда всё, мистер Даудолл. Благодарю вас.

– Благодарю вас, мистер Грив. Благодарю вас.