Браслет с Буддой - Инна Бачинская

– Кодекс – он и в постели кодекс, – утешал друга Шибаев. – Хорошо, что вы не оформили отношения, она бы тебя раздела. Повезло, считай. А так квартира при тебе. Может, сдадим? Ты же все равно тут пристроился… Задарма, кстати. А так доход какой-никакой.

– Может, поклонник? – Алик сделал вид, что не расслышал про квартиру, и зашел по второму кругу. – Эмма – женщина из себя ничего, видная…

Шибаев все так же молча жевал. Запивал пивом. Ужин закончился в молчании. Все попытки Алика разговорить Шибаева ни к чему не привели. Тот уперто молчал. Недовольные друг другом, они разошлись по «норам» – Шибаев в спальню, Алик в гостиную, где сразу включил компьютер. Принес из ванной зеркало для бритья и углубился в онлайн-пособие по языку жестов и мимики: зачитывал вслух и попутно заглядывался в зеркало.

– Положение головы! Поднятая голова говорит об уверенности, – с выражением прочитал Алик; задрал голову и скосил взгляд на собственное отражение. – Подчеркнуто поднятая – о высокомерии и самолюбовании. Ага, – Алик запрокинул голову еще выше, и теперь ему был виден только подбородок. – Вызов окружающим и готовность к драке. Склоненная голова – компромисс и подчиненность. Свисающая – безволие и слабость. Это как?

Алик вспомнил курицу из цирка со свешенной головой, куда-то там ей нажали, и она упала в обморок. Вид тот еще, народ пугать, недаром Шибаев издевается.

– Ладно, идем дальше, – сказал себе Алик. – Что у нас тут про глаза? Ага, вот. Широко открытые – живость характера, – Алик вытаращил глаза. – Взгляд сбоку – скепсис и недоверие, – он скосил глаза и презрительно ухмыльнулся. – Согнутая спина – покорность…

Что за фигня? Детский сад какой-то. А если человек от природы сутулый? А сам – о-го-го, боец! Не катит. Не верю. Ши-Бон хлопает по спине между лопаток, разогнись, мол, кабинетный сиделец! Ну, есть, кто ж спорит, но при чем тут покорность? Ладно, пошли дальше. Что у нас дальше?

– Рот! – объявляет Алик. – Опущенные уголки – пессимизм и поиски негатива. – Алик кривит рот, пытаясь определить, что при этом испытывает. – И презрение! Опущенные уголки рта передают месседж: «Я тебя презираю!»

В смысле, ты чмо ушатое. «Ушатое» – из репертуара соседа-трехлетки. В исполнении Алика не столько презрение, сколько плаксивость.

– Ладно, это субъективно, – решает Алик. – Переходим к рукам. Руки за спиной, вдоль тела, в карманах, потирание рук… Безволие, покорность, сокрытие истины, удовлетворение… – бормочет он. – Примитивизм какой-то, чесслово! Ежу понятно, – он пробегает глазами экран. – Походка! Короткие шаги – осторожность и расчетливость. А если ноги от природы короткие? Деревянная походка – самодостаточность и позитив…

Чего? Что за… Значит, если ходить деревянной походкой… Это как? Не сгибая колен, шаркать и переваливаться? То это позитив? И у женщины тоже? Получается, если у нее деревянная походка, то она честная, прямая, верная… Глупости, это не женщина, а какой-то… Буратино! Пусть лучше привирает.

– Улыбка! – продолжил Алик. – Со сжатыми губами – сарказм. – Алик сжал губы и уставился в зеркало. – С закрытым ртом – фальшь. Похоже, вроде зубы болят. С открытым ртом и взгляд исподлобья – кокетство.

Алик широко открыл рот, улыбнулся, наклонил голову и взглянул исподлобья. Черт! Какая идиотская рожа!

– Усмешка Джорджа Буша… Это как? Полуоткрытый рот, то есть кажется, что он все время усмехается. Да-а-а, недаром говорят – смех без причины…

Алик бормотал, гримасничал и рассматривал себя в зеркало. Изучение языка жестов и мимики оказалось увлекательным занятием, хотя с автором можно поспорить. В качестве примера взят среднестатистический обыватель, а умение, допустим, врать зависит от того же интеллекта, кругозора и даже образования. Врущего дурака сразу видно, а вот если врет интеллигент, скажем, адвокат или неглупый лжесвидетель… Черта с два определишь! Конечно, расширение зрачков, непроизвольные подергивания и судороги от образования не зависят, но с другой стороны, а вдруг у него нервный тик? Чист как правда, а глаз дергается? Вопрос.

– Как понять, что индивидуум врет? – громко прочитал Алик.

В смысле – мимика лжи. Если он врет, то меняется голос – срывается на писк и дает петуха или заикается и краснеет. Алик задумался. Разве что начинающий враль. Опытный не заикнется, как же. Взять мою вторую… Пела, как по нотам! Еще бегающий взгляд. Он выпучил глаза и посмотрел по очереди вправо и влево, одновременно косясь в зеркало.

– Ну… с этим я готов, пожалуй, согласиться, с натяжкой, хотя вид как у психа. Поехали дальше. Неуместная улыбка… В смысле непроизвольная? Тень, пробегающая по лицу… Это как? Что значит тень, пробегающая по лицу?

Он тряхнул головой, высунул язык и свел глаза к переносице. Ужас!

А вот еще феномен – каменное лицо. Как говорят, врет с каменным лицом и не краснеет. Алик сжал челюсти и уставился на себя в зеркало, раздул ноздри и отчеканил страшным голосом:

– Я пришелец с Марса! Моя летающая тарелка потерпела крушение в Ладанке триста пятьдесят шесть лет назад!

Шибаев, уже некоторое время с интересом наблюдавший за Аликом с порога спальни, сказал:

– Знаешь, Дрючин, я давно подозревал, что ты пришелец.

Алик пискнул от неожиданности.

– Ты… Я думал, ты спишь!

– Не спится. Изучаешь мимику? На себе? Ну-ка, ну-ка… – Он уселся в кресло. – Можешь продолжать, Дрючин. Хочешь, я буду вместо зеркала? Что там дальше? Как распознать врущего пришельца?

– Дрожание губ, частое моргание, покраснение покровов, прикрывание рта рукой, дерганье себя за нос…

Шибаев сделал идиотское лицо и часто заморгал. Потом вдруг задумался, уставившись в пол, и сказал после паузы:

– А ведь Эмма соврала!

– Соврала? В чем?

– В чем, не знаю. Она прикрыла рот рукой, а потом потерла нос и ответила не сразу. Я спросил, не случалось ли с ней чего-нибудь странного в последнее время. Потеряла ключи, украли сумочку, подожгли почтовый ящик, звонили ночью и дышали в трубку. Она пожала плечами, прикрыла рот и потерла нос. Отвела взгляд… Правда, это ни о чем не говорит, просто пыталась вспомнить. Хотя с другой стороны… На следующую встречу с клиенткой пойдем вместе, Дрючин, ты ее мигом раскусишь.

Алик, прищурившись, пытался определить, издевается Шибаев или серьезно. Рот не прикрывает, нос не трет, воротник рубашки не поправляет, правда, он в футболке.

– Ты думаешь? – спросил наконец. – У них же все по-другому. Моя бывшая, вторая по счету, когда врала, смотрела прямо в глаза, лицо честное-пречестное, руку прижимает к сердцу – и врет! Как по нотам. Даже слезы в глазах. Лично я, когда хочу что-нибудь вспомнить, тру нос. И смотрю в потолок. Ты, кстати, тоже. Даже дергаешь себя за нос и при этом уставляешься в пространство, как будто увидел привидение.

– Не замечал. Еще у нее дрогнул голос и как будто охрип. Нет, говорит, а в глаза не смотрит. Точно, соврала. И бретельку все время поправляла.