Шоколадное пугало - Дарья Донцова

Жена Владимира взяла трубку, и тут в комнату вошла худенькая женщина в сером платье.

– Лариса Николаевна, Аглая Борисовна просто убита гибелью Розанны, рыдает. Я подумала, может, вы в ее отсутствие разберетесь в том, что случилось.

– Да, Кристина, спасибо, – кивнула дочь олигарха, – я как раз хотела вам звонить.

– Сегодня утром после обучения к работе приступила новая горничная Варвара, – монотонно завела рассказ управляющая, – рекомендации у нее идеальные. Федор ее по всем базам проверил, не нашел ничего настораживающего. Я бабе все объяснила, решила сначала поручить простую работу: чистить дверные ручки. Понаблюдала, как она справляется, осталась довольна. Старательная, аккуратная, понятливая. И оставила ее одну. Подумать не могла, что эта, слова не подберу подходящего, фря, отполировав наружную ручку двери мастерской и начав обрабатывать внутреннюю, увидит Розанну! Та сидела на диване. Девка решила ее приласкать, взяла в руки… и уронила.

– Что? – ахнула Лариса. – Да как она посмела! Ты ее предупредила, что ничего в комнатах трогать нельзя?

– Каждый день двадцать раз повторяла, дятлом в макушку стучала, – заверила Кристина, – она же не сразу получила право на самостоятельную работу. Месяц стажировалась, мыла-драила помещения в паре с Люсей. Та ее хвалила.

– Вот вам и отличные рекомендации, – расстроилась супруга Сиракузова. – Что теперь делать? Может, Розанну есть шанс реанимировать?

– Там головы совсем нет, – прошептала Кристина, – череп в ошметки!

– А маме по телефону сказали, что шея сломана, – удивилась Лариса.

– И это тоже, – всхлипнула Кристина. – Господи, как жалко Рози! Такая красивая! Прелестная. За хозяйку страшно! Вдруг ей плохо станет? Простите, Лариса Николаевна, может, заранее Глеба Харитоновича позвать? Пробки на шоссе. Вдруг врач понадобится, вызовем его, а он застрянет, не дай бог! Лучше подстраховаться!

– Хорошая идея, – одобрила Лариса, – ступай, дорогая. К тебе нет никаких претензий. Горничную вон гони, прямо сейчас.

– Я уже предупредила ее об увольнении, так нахалка потребовала деньги за месяц стажировки! – наябедничала управляющая. – Да по-хорошему это она нам должна заплатить за обучение. Уж извините, я от гнева орать в коридоре начала, но…

– Кристина, – остановила поток негодования Лариса, – выдайте девице оговоренную сумму, и пусть немедленно проваливает.

– Вы слишком добры! – воскликнула Кристина.

– Человек работал, значит, его надо рассчитать, – менторским тоном сказала дочь Аглаи. – Где Марк?

– В мастерской, – вздохнула прислуга.

– Пусть сделает гроб. Объясни, для кого. Бархат. Парча, золотая вышивка. Высший разряд! – распорядилась Лариса. – Вот только не знаю… Людей на третий день закапывают. А как быть с Рози?

– Ее все обожали, – всхлипнула Кристина, – для нас Розанна была как человек.

– Согласна, – кивнула Лариса, – значит, так! Сейчас обсужу кое-какие проблемы с Татьяной. А ты подготовь список гостей, тех, кто посетил мамин день рождения в этом году.

– Праздновали скромно, – напомнила управляющая, – сто человек всего было.

– Приглашения им на похороны и поминки отправь, – протянула Лариса. – Ты поняла, да?

– А где ее упокоят? – шепотом спросила Кристина.

– Думаю, в розарии, там, где могила Поля.

– Он от старости умер, – заплакала Кристина, – а Рози! Она только родилась! И вы еще деньги швали, которая ее убила…

– Кристина, нам всем тяжело, – остановила рыдания управляющей Лариса, – держи себя в руках. Слово «шваль» цензурное, но употреблять его не стоит. Получается, что ты приняла на службу недостойного человека. Выпей кофе! И… Так! Ступай, угостись конфетами, которые мне из-за границы возят, я их никому пробовать до сих пор не разрешала. Коробка в спальне, в шкафу. Пусть тебя шоколадка утешит. И помни: я никого не угощаю своим любимым лакомством. Только тебя сегодня за твое отличное поведение. Умойся, успокойся и приступай к исполнению своих обязанностей. Иногда случается нечто такое, что невозможно исправить. Смерть – это навсегда. Лучше это принять и жить дальше. Мы не забудем Рози.

Кристина убежала. Лариса издала протяжный стон.

– Как трудно с людьми! Иногда я так устаю от необходимости кого-то поучать, что мигрень начинается. Вы, как начальница, меня поймете!