Весь этот свет - Сара Пэйнтер

– А я хочу, – сказала я, осознавая, что веду себя как маленький ребенок.

Он отодвинулся, как бы желая дотронуться до моего плеча, но не стал.

– Я могу помочь вам сесть, но будет очень тяжело. Если подождете пару дней, станет легче. Выбор за вами.

– Хочу сейчас, – сказала я.

– Введу вам маленькую дозу, и попробуем. – Он что-то сделал с трубкой, присоединенной к моей руке. Я почувствовала слабый прилив, а потом зрение вновь оставило меня, а вслед за ним и все остальное. Обманул, сукин сын, подумала я, прежде чем провалиться в бессознательное. Опять.

Прошло еще много времени, прежде чем я смогла хотя бы какой-то период находиться в сознании. Наконец у меня стало получаться сидеть. Правда, чувствовала я себя при этом так, словно кто-то втыкал в мою голову шпильки, и долго терпеть это я была не в силах.

В тот день мне стало значительно лучше. Я сидела, улыбчивая медсестра родом из Восточной Индии подложила мне под спину подушки, и боль в голове достаточно утихла, чтобы я могла думать. Я смогла задать вопрос, мучивший меня эти несколько дней. Я облизнула сухие губы.

– Что со мной произошло?

– Не помните? – медсестра придвинула к кровати столик на колесах, дала мне пластиковый стакан с водой. Я сосредоточилась на своей руке, стараясь, чтобы она слушалась меня, не тряслась и держала стакан, чтобы я не промахивалась мимо стакана, как раньше, когда проливала всю воду на пол. На этот раз все получилось.

К тому времени как я смогла поднести стакан к губам и наслаждалась сладкой жидкостью, медсестра уже ушла. Лишь когда я успешно выпила всю воду, не пролив ни капли, и поставила стакан на стол, я вспомнила, что хотела задать вопрос. Если честно, я боялась ответа. Самым ценным во мне был мозг. Лучшая ученица в классе, во всяком случае до того, как начала бунтовать, я легко поступила в местный колледж, сдала все экзамены на высший балл и отправилась в университет, чтобы… что-то делать. Я забыла, чем, собственно говоря, заслужила ученую степень, и это так меня испугало, что я решила пропустить этот момент. Я помнила, что работа была сложной, что я избегала развлечений. Помнила, что это давалось мне с легкостью. Все, что я всегда считала само собой разумеющимся, – мой пытливый ум – мне отказывал.

Занавеска вновь зашуршала, но на этот раз вошел не врач, не медсестра, а человек в дешевом костюме. Во мне пробудились задремавшие было инстинкты. Я поняла, что это полицейский, раньше, чем он достал удостоверение.

– Вам не о чем беспокоиться, просто деловой визит, – сказал он. По-видимому, он изображал заботу: его лицо сияло, и всем своим видом он напоминал человека, только что пропустившего стаканчик после обеда. Мне он не понравился, но в этом не было ничего удивительного. Проводя больше времени в сознании, я начала вспоминать, кто я такая, и понемногу выяснила, что не особенно приятная личность. Он достал маленький блокнот.

– Вы здесь семь дней, верно?

Неделю? Это сильно меня удивило. Я почувствовала тошноту. Неделя, проведенная без сознания, не обещала ничего хорошего. Я не расспросила о своей травме – или травмах, – и никто не рассказал мне о них. Как только я осознала этот факт, он показался мне странным. Разве врачи и медсестры не обязаны сообщать? Хотя, может быть, и нет, если травмы тяжелые. Может быть, в таких случаях правила другие. Тяжелые травмы. Я попыталась сглотнуть ком в горле.

– Вы помните, что случилось прежде, чем вы здесь оказались?

Я решила, что лучше всего будет покачать головой и сказать – нет. У меня вырвался лишь слабый шепот, как будто я была тяжело больна. Как будто я была отважной героиней сопливого сериала. Умирающей, но прекрасной. Ха!

– Вы попали в катастрофу. Вы помните об этом?

– Нет, – ответила я. Мой голос окреп от ужаса. Глупого ужаса. Конечно же, я попала в катастрофу. Что еще могло со мной случиться? Это было очевидно, потому я и обеспокоилась. Почему эта мысль раньше не пришла мне в голову? Почему я вообще не задумалась над этим вопросом? И почему я, черт возьми, вообще ничего не помню?

– В автокатастрофу. Вы помните, как вели машину?

– Нет.

– Помните, куда ехали?

– Нет.

Он втянул воздух между зубами и что-то записал в маленький блокнот. Я поняла – он мне не верит.

– Не помню, – сказала я.

– Ну хорошо. Последнее из того, что вы помните?

– До того, как оказалась здесь?

Он кивнул. Выпендрежник.

Я стала вспоминать. Ничего. Пустота. Во мне поднялась паника.

Это неправда. Я вспомнила очевидное. Меня зовут Мина Морган. Я работала медицинским физиком. Вот блин. Я работала в больнице.

– Где я нахожусь?

Полицейский нахмурился.

– В больнице, солнышко. Вы находитесь в больнице.

– В какой?

Морщины на его лбу разгладились.

– «Ройял Сассекс».

Ага. Звучит знакомо. В «Ройял Сассекс» я и работала. Я вспомнила большие сканирующие аппараты отделения радиотерапии, на первом этаже. Представила себе свою должность, написанную на визитке с логотипом Национальной службы здравоохранения в правом верхнем углу.

Вошла медсестра.

– Две минуты, – сказала она, не глядя на меня, проталкиваясь всем своим крепким телом между мной и полицейским. Я почувствовала прилив симпатии к ней. Мне нужно было осознать все услышанное. Я лежу в больнице «Ройял Сассекс». Там, где я работала. Где люди знали меня как профессионала. Моя работа в больнице была важна, и я ей гордилась. Я подписывала планы лечения и направляла их консультантам по онкологии. А теперь лежу на спине с разбитой башкой. Как жертва маньяка.

– Таков порядок, – ответил полицейский. – Для отчета мне нужны обстоятельства несчастного случая.

– Можете прийти потом, – сказала моя спасительница в униформе. Полицейский вздохнул, потом достал визитку и положил на стол.

– Позвоните мне, если к ней вернется память. Я постараюсь заглянуть на недельке, но не обещаю. Плотный график, вы же понимаете.

Теперь он намеревался войти в доверие к медсестре, но явно не на ту напал. Выставив его наконец, она вновь вошла в палату. Натали? Я пыталась разобрать имя на бейджике.

– Не волнуйтесь, милая. Все вспомните, когда придет время. Иногда наш рассудок нас защищает.

Мне не нравилась мысль, что мой рассудок может мне изменять. Строить против меня козни.

– Я правда ничего не помню, – сказала я. Внезапно мне стало очень важно, чтобы она мне поверила.

– Ничего страшного, милая. Если бы я судила всех, кто здесь лежит, то и работать не смогла бы. – Она налила мне еще воды. – Да к тому же я не хочу, чтоб он вас пытал, когда ваш красавчик ждет за дверью.

– Красавчик?