Читающий по телам - Антонио Гарридо

— Благодарю вас за приглашение, — еле слышно выговорил он.

Она склонила голову в знак вежливого ответа. А потом с такой же грацией налила чаю и себе, а гостя спросила, как ему понравился императорский прием. Цы отозвался о приеме в самых восторженных выражениях, не упомянув, правда, об убийстве торговца бронзой. А потом оба замолчали, но Цы не чувствовал неловкости. Он весь погрузился в созерцание: каждый жест, каждый вздох, каждая улыбка Лазурного Ириса будоражили его чувства. Наконец юноша отвел взгляд. Поднеся к губам чашку, он почувствовал, что чай очень горячий, и, по привычке имитируя боль, ойкнул.

— Что случилось? — спросила Лазурный Ирис.

— Ничего, чуть-чуть обжегся, — соврал Цы.

— Прости меня, — встревожилась хозяйка.

И тут же, на ощупь смочив платок в холодной воде, безошибочно точным движением приложила его к губам юноши. От сладостного прикосновения ее пальцев губы его задрожали.

— Ничего страшного, все как-то неожиданно вышло. — Цы отстранился от Лазурного Ириса. — А где же ваш драгоценный супруг? — спросил он, чтобы перевести разговор на другую тему.

— Он скоро придет, — невозмутимо ответила хозяйка. — Так ты, значит, живешь во дворце? Для обыкновенного чиновника это весьма редкая привилегия…

— Но так же редко бывает, что у дамы вашего ранга не перебинтованы ступни. — Уходя от скользкой темы, юноша ответил первое, что пришло ему в голову. Лазурный Ирис спрятала ноги под полу длинного ханьфу.

— Пусть даже мои ноги оскорбляют твой тонкий вкус, зато я не сделалась уж полной калекой. — Лицо ее посуровело. — Это новомодный обычай, который мой батюшка, по счастью, не принял.

Цы пожалел о своей бестактности и надолго онемел.

— Я во дворце недавно, — заговорил он наконец. — Кан пригласил меня несколько дней назад, но, вообще-то, я надеюсь поскорее выбраться. Это место не для меня.

— А где же тогда твое место?

Цы задумался.

— Мне нравится учиться.

— Учиться? Чему же? Философия, литература, поэзия?

— Хирургия, — ответил он, не раздумывая.

Прекрасное лицо Лазурного Ириса исказилось от отвращения.

— Прости, но я не понимаю, что интересного может быть во вскрытии трупа! И мне уж совсем непонятно, что общего имеет это занятие с твоей работой у Кана.

Цы снова корил себя за невоздержанность в речах. Он начал подозревать, что это странное приглашение, которое, как он поначалу надеялся, сможет ему помочь в деле, вызвано желанием Лазурного Ириса что-то выведать в ее собственных интересах, и решил быть более осмотрительным в речах: ведь перед ним сидит подозреваемая в тяжких преступлениях.

— У людей Цзинь пищевые предпочтения отличаются от наших, поэтому они страдают одними заболеваниями, а мы — другими. Вот какова цель моих исследований. В сущности, из-за этого я и здесь… Но скажите: чему я обязан чести быть приглашенным? В ночь нашего знакомства вы были не слишком расположены говорить о Цзинь.

— Люди ведь изменчивы, — улыбнулась Лазурный Ирис, подливая себе чаю. — Но, разумеется, причина не в этом. — Женщина улыбалась так, будто видела своего собеседника. — Если говорить откровенно, в ту ночь меня заинтересовало твое поведение. Ты ведь явно едва не вступился за куртизанку и готов был подраться с этим разъяренным чудовищем. Для людей из дворца такой поступок необычен. Так что ты меня удивил.

— И поэтому вы меня пригласили?

— Скажем так, ты мне просто… понравился.

Цы отхлебнул из чашки, чтобы скрыть замешательство. Никогда прежде женщины не говорили ему таких слов. Ему стало совсем не по себе, когда нюйши наклонилась и халат ее снова приоткрылся. Юноша не понимал, знает ли Лазурный Ирис о том, что происходит с ее ханьфу, но все равно отвел глаза.

— Замечательная коллекция древностей, — сообщил Цы.

— Быть может — для истинных ценителей. Я собираю их не для себя, а для удовольствия тех, кто меня окружает. И это — зеркало моей жизни, — заключила Лазурный Ирис.

Цы почувствовал горечь этих слов, но опять не знал, что сказать в ответ. Он хотел было расспросить Лазурный Ирис о ее слепоте, но тут снаружи послышался какой-то шум.

— Это, должно быть, мой муж, — сказала хозяйка.

Она спокойно поднялась из-за чайного столика и повернулась лицом к закрытой двери. Цы отметил, что ханьфу на ней плотно запахнуто.

Дверь открыл слуга. В дальнем конце коридора Цы разглядел фигуру пожилого мужчины. Вместе с ним, не прерывая оживленной беседы, шел Кан. Старец нес в руках цветы — как понял Толкователь трупов, это был подарок для Лазурного Ириса. Незнакомец уже издалека поздоровался с супругой и порадовался, что гость тоже прибыл. Но когда он разглядел Цы, руки его задрожали и цветы упали на пол.

Старец не мог произнести ни слова. Он просто стоял и бессмысленно таращился — точно так же, как и Цы, а служанка в это время торопливо подбирала лежащие между ними цветы. Почувствовав обоюдную неловкость, первой заговорила Лазурный Ирис:

— Дражайший супруг мой, имею честь представить тебе нашего гостя, юного Цы. Цы, представляю вам моего супруга, досточтимого судью Фэна.