Капкан для провинциалки - Фредди Ромм

«Мы с Розалиндой в Индии, едем в Диспур, а оттуда в Мангашапур, на танцевальный турнир. Произошла авария поезда, сейчас мы на какой-то военной базе. Очень хочу домой».

Я перечитала письмо, оно мне не очень понравилось: выходило, будто Розалинда меня держит на привязи, а ведь она сама пленница Абу-Салемов, только, в отличие от меня, уже отчаялась освободиться. Однако придумывать более подходящий текст не было настроения. Я вздохнула и отправила. Вышла из почты и закрыла окно Эксплорера. Итак, первая часть моего плана осуществлена, теперь можно попробовать другие варианты.

Воодушевлённая успехом, я радостно вернулась в комнатушку, которую нам с Розалиндой отвели до того момента, когда смогут отправить в Диспур. Немного удивляло, что это не было сделано с ближайшим поездом из Нью-Дели, но затем я сообразила, что движение транспорта наверняка нарушилось из-за состава, который ещё нужно убрать с пути. Впрочем, тому могла быть и иная причина.

Розалинда, сидя на кровати, расчёсывала свои великолепные волосы, когда я вошла. Мы улыбнулись одна другой.

– Розалинда, можно позвонить с твоего мобильного телефона?

Улыбка тотчас сползла с её лица, сменилась растерянностью:

– Кому?

– В российское консульство. – Я не считала нужным делать из этого тайну, в особенности после событий в Брюсселе. Подруга взглянула умоляюще:

– Анна, пожалуйста, не надо!

– Почему? Ты боишься, что тебя накажут, если я вернусь в Москву? А что, если ты уедешь со мной?

– Анна, я не могу!

– И объяснить не можешь?

– Нет! Прости, пожалуйста!

Я решила высказать предположение, которое давно вертелось в голове:

– Махмуд держит в заложниках кого-то, близкого тебе?

Она отвернулась:

– Прости, Анна. Ни о чём больше не спрашивай, пожалуйста.

Я вздохнула и села рядом с ней.

– А если сбегу, разве ты не сможешь сказать, что я исчезла во время катастрофы поезда?

– Ахмед уже всё знает. Он едет сюда.

Я задумалась. Подводить Розалинду не хочется, но и оставаться рабыней этого деспота – тоже.

– Розалинда, давай подумаем вместе! Что тебе пользы, если я останусь рабыней Махмуда и его братьев? Ведь твоего близкого человека это не спасёт!

У неё задрожали губы:

– Анна, я не знаю, что делать. Возможно, ты права. Но я боюсь. Невыносимо боюсь.

Я прилегла и отвернулась. Страх – худший из тюремщиков. Пока ты борешься за свободу, пытаешься убежать, шанс остаётся. Но как только сдаёшься – всё пропало.

– Анна, прости меня, пожалуйста!

Я вздохнула:

– Ладно, Розалинда. Давай вместе подумаем, как нам спастись. И… было бы очень хорошо, если бы ты рассказала, чем или кем тебя удерживают Абу-Салемы.

Владлен Георгиевич

Владлен Георгиевич Шауров внимательно смотрел видеозапись утренних похорон детектива Андрея Кароля, которую ему доставили десять минут назад. Вот прекрасная вдова утирает слёзы… Дети плачут. Друзья покойного – майор милиции Зелинский, подполковник ФСБ Лебедев, ещё несколько человек непонятно откуда. Вот и сам покойник – тихо лежит в гробу, никогда не скажешь, что столько переполоху наделал за свою жизнь. Качество записи не очень, сплошные кусты на экране – снимали из засады, а иначе туда и не подойдёшь. Ну что – распрощались мы, наконец, с этим детективом?

Он взял мобильный телефон:

– Алло, Дима! Поздравляю. Заказ выполнен.

– Спасибо, – глухо и коротко ответил голос Спеца.

– Как себя чувствуешь?

– Так себе. Когда получу расчёт?

– А когда хочешь – сегодня?

– Нет. На той неделе. Я тебе позвоню.

– Хорошо. Твои зелёненькие ждут. – Он разъединил, подумал немного и набрал другой номер:

– Эй, Бухгалтер! Тебе новое задание.

– Да, Владлен Георгиевич. А как старое? Спец не сплоховал?

– Да, всё в порядке, что и говорить – мастер. Так вот: продумай, как познакомить меня с прекрасной вдовой.

Наступила пауза.

– Владлен Георгиевич, вы про Татьяну говорите?

– А то про кого же? Она, куколка-лапочка. Сейчас пусть проплачется, но чтоб в ближайшие дни была у меня.

– Слушаюсь, Владлен Георгиевич. Понадобятся деньги…

– Сам понимаешь – с этим нет проблем. Ну, думай, трудись! Пока!

Лиза

Я много всякого передумала, когда получила повестку или, как она называлась, приглашение от подполковника Лебедева. Нет, я не боялась, что меня привлекут в качестве сообщницы Сёмы. В сущности, я действительно виновна. Хотя бы в том, что слишком поздно разобралась, чем занимается мой любимый. Из-за меня погибли люди. Я виновна, и оправдываться незнанием не стану.

С таким настроением я пришла в указанный в приглашении кабинет ФСБ.

– Можно?

– Заходите, Лиза! Присаживайтесь!

Меня удивило, что господин Лебедев улыбается. Впрочем, наверное, так у них положено. Только со мной играть незачем:

– Вы меня привлекаете как сообщницу Сёмы, верно?

Улыбка сползла с лица подполковника. Он посмотрел как-то удивлённо:

– С чего вы взяли?

– Как это – с чего? Из-за меня погибли люди.

– Елизавета Александровна, мы располагаем картиной преступления. Насколько нам известно, вы были захвачены в качестве заложницы и подвергались опасности, чуть не погибли. Или вы хотите что-то добавить?

Я пожала плечами. Если не это, то какова причина моего приглашения сюда?

– Елизавета Александровна, вы любите Сёму?

Я почувствовала, что краснею. Как к нему отношусь после всего случившегося, я и сама не могла определиться. Конечно, прежнего быть не может. Но и выбросить его, так нуждающегося в помощи сейчас… Лучше ответить честно:

– Не знаю. Могу сказать только, что он мне небезразличен. А зачем, извините, вы об этом спрашиваете?

– Как вы отнесётесь к тому, чтобы Сёма вернулся к вам?

Наверное, минут пять я молчала, оглушённая услышанным. Сёма не в тюрьме? Его готовы отпустить? Нет, наверное, это такая игра.

– Это жестоко.

– Извините, я задал конкретный вопрос. Если вы не желаете иметь какие-либо отношения с Сёмой, мы, разумеется, будем пробовать другие варианты.

Мне стало трудно дышать. Сёма вернётся? Я могу его принять? О чём с ним говорить, если в мыслях сейчас только люди, которых он убил? Но если этот подполковник хочет с нашей помощью выручить других людей… Надо же – я уже говорю самой себе «наша помощь», вижу себя снова вместе с Сёмой…