Капкан для провинциалки - Фредди Ромм

– Это очень важно для вас?

– Да. Но если вам неприятно…

– Нет, ничего. Если Сёма вернётся… – слова застряли во мне. Я не могла сказать, какие чувства вызывает у меня такая перспектива. – Пусть возвращается, – через силу прошептала я, глядя в пол.

Таня

– Ну, как прошли похороны? – стараясь скрыть недовольство, поинтересовалась я, когда Лебедев приехал к нам с кладбища. С ним были девушка по имени Женя, изображавшая меня на «похоронах», и две девочки, дети кого-то из сотрудников ФСБ. Девочек мне было жаль: следуя совету Олега, их заставили плакать с помощью лука. Конечно, я понимала, что всё это ради пользы дела, но на душе было противно. Принесла им пирожных, чаю и соку, но неприятное ощущение не отпускало.

– Всё хорошо. По-моему, нас снимали, – с удовлетворением констатировал Лебедев.

– Кто снимал? Зачем?

– Не знаю, выясняем. Вероятно, хотели удостовериться, что Андрей убит.

Муж вышел из спальни и сел на стул подальше от окна.

– Долго мне ещё работать покойником? – хмуро спросил он.

– Надеюсь, за пару дней управимся. Но ты же понимаешь – гарантировать не можем.

Андрюша побарабанил пальцами по стене:

– Я даже на зарядку выйти не могу!

– А дома делать – что мешает?

– Между прочим, если я буду шумно прыгать и бегать, соседи снизу обратят внимание.

– А ты не шуми. Но я рассчитываю, что твои соседи люди разумные и не станут доносить на тебя бандитам.

– А если те ночью раскроют гроб и увидят восковой манекен?

– Повяжем, не сомневайся. За секунду, да ещё в темноте, они всё равно не отличат его от тебя настоящего.

Муж снова вздохнул, покачал головой и ушёл к компьютеру.

– У меня было три попытки взлома! – громко сообщил он.

– Перешли мне данные – выясним, кто этот любознательный.

– Угу, – отозвался Андрюша. Наступила пауза: я не знала, о чём говорить с Лебедевым, а тем более с его спутниками. Вообще чувствовала себя не в своей тарелке.

– Вас никто не выследит, когда вы выйдете отсюда? – поинтересовалась я, наконец, обращаясь преимущественно к своей копии.

– Из дома мы выйдем позже и порознь, – пояснила Женя. – Дети по одному, с сотрудниками ФСБ, а я через крышу.

– Вы не боитесь? – удивилась я.

– Нет, а что такого?

– Там может быть сейчас скользко!

– Нет, я уже проверила.

Мне стало совестно: вот она вместо меня рискует, по крышам бегает, а я сижу тут в тепле, бурчу и критикую. Раздался телефонный звонок. Все вздрогнули. Я вопросительно посмотрела на Лебедева. Он кивнул и потянулся к параллельному аппарату, установленному у нас до завершения операции. Я взяла трубку:

– Слушаю!

– Татьяна Алексеевна! – раздался вкрадчивый голос. – Как ваши дела?

Голос был знакомый, но мне некогда было вспоминать, при каких обстоятельствах я его слышала. С некоторым запозданием сообразила, что надо изображать безутешную вдову. Однако есть определённые правила:

– Простите, а с кем я говорю?

– Вы меня не узнали? Я из агентства «Русская Мода»!

Я чуть не упала. В этой фирме мы с Любой работали сто лет тому назад, ушли со скандалом и в мыслях не имели, что когда-нибудь снова пересечёмся. Это менеджер, Антон Сергеевич Крохмалёв, он нам немало крови попортил. Впрочем, и мы ему изрядно. А теперь ему чего надо?

Лебедев показал мне знаком, чтобы я поддержала разговор, но у меня были свои соображения.

– Извините, сейчас не самое подходящее время…

– О, знаю-знаю! Татьяна Алексеевна, спешу принести вам свои соболезнования и надеюсь, что в ближайшее время мы сможем поговорить более обстоятельно!

– О чём? – машинально спросила я, и то лишь потому, что Лебедев яростно жестикулировал, убеждая меня продолжать светскую беседу.

– О вашем возвращении на подиум! Нам очень недостаёт вас!

– Спасибо, поговорим об этом позже, – со вздохом ответила я и, не глядя на Лебедева, положила трубку.

– Жаль, Таня, – вздохнул он. – Мне кажется, этот звонок мог бы дать много информации.

– А именно? – сухо поинтересовалась я.

– Случайно ли это предложение поступило к вам в день похорон?

– Идиотское предложение. У меня был огромный перерыв, меня практически заново придётся всему учить. Вообще не понимаю, зачем им понадобилась. Неужели мало девчонок туда стремится?

– Я полагаю, им нужны именно вы и не в качестве манекенщицы.

– А в каком?

– Вот это мне бы и хотелось выяснить.

Я удивлённо посмотрела на Лебедева. Выражение его лица вызвало у меня ассоциацию с гончей, которая напала на след.

– Извините, Антон. Давайте рассуждать логично: если у меня только что убили мужа, как я могу тут же броситься на подиум? Я просто обязана отказать или отвечать неопределённо, чтобы не испортить вашу игру.

– Да, конечно, вы правы. Но будет хорошо, если завтра вы сами позвоните в эту фирму.

– А зачем? Я имею в виду не потребность следствия, а легенду. Я не бедствую, занимаюсь детьми – и вдруг меня зовут на подиум. После многолетнего перерыва, да ещё в ту самую фирму, откуда я ушла со скандалом. Как мне на это отреагировать? Бежать в эту фирму – «Ах, скорее, хочу на подиум»?

Лебедев задумчиво посмотрел на меня и вдруг произнёс:

– Таня, я уверен, что за этим звонком последуют другие. От вас чего-то хотят.

Я пожала плечами:

– Будут другие звонки – тогда и посмотрим.

Лебедев взглянул как-то странно:

– Таня… если за вами вдруг начнут ухаживать…

– Что, простите?

– Вы сможете подыграть? Вы же детектив!

Я поймала взгляд мужа. Конечно, я детектив, но и жена Андрюши. С другой стороны – если подобная игра позволит устранить опасность для него, то есть о чём подумать. Однако если Андрюша хоть намёк даст, что подобная игра ему не нравится…

– Антон, вы что-то знаете. Почему вы решили, что кто-то станет за мной ухаживать?

– Таня, я могу только догадываться. Сёме был дан категорический приказ: пугать вас, но не причинять ни малейшего вреда – ни вам, ни детям.

Я вспомнила, как Сёма вёл себя у нас дома. Что же, может, так и было. Только я не оценила этот жест, уложила Сёму клофелином. И, как выяснилось, правильно сделала.

– Антон, давайте договоримся. Я могу подыграть тем людям, о которых вы говорите, ровно в той мере, насколько их действия не будут выглядеть как ухаживание. И очень прошу вас как можно скорее разобраться с ними. Если они виновны – арестуйте их. А если нет – с моей стороны некрасиво морочить им голову.