Черная часовня - Кэрол Нелсон Дуглас

Должно быть, у меня на лице слишком ясно отразилось сомнение, потому что примадонна посмотрела на меня сурово.

– Кто стрелял в нас возле собора Парижской Богоматери? Сумасшедший драпировщик? Сомневаюсь, что огнестрельное оружие – это его метод. Кто шел за нами от дома этого самого сумасшедшего драпировщика, когда сам он находился под надежной охраной Шерлока Холмса и инспектора ле Виллара? Кто сейчас наблюдает за гостиницей и, в частности, за нашими окнами?

– Не может быть!

– Посмотрите сами, но только осторожно.

Я поднялась и поспешила обратно в свой альков. Тяжелые бархатные портьеры закрывали единственное окно, но я могла опуститься на колени у подножия кушетки, чтобы сбоку бросить быстрый взгляд на улицу… так я и сделала.

Мостовую по колено застилал густой туман, словно струящаяся по булыжнику мутная река. Уличные фонари казались затопленными паводком деревьями. В этот час по городу уже никто не ездил.

Витрины модных магазинов напротив спрятались за ставнями, а окна жилых квартир над ними были темны и затянуты шторами.

Неуверенно глядя в щелку, я заметила, что темная арка одного из входов вдвое темнее. В ее тени прятался человек! Из-за тумана на улице я не могла рассмотреть его ноги и понять, был ли это мужчина в брюках, или женщина в юбке, хотя зачем женщине находиться в этот час в таком безлюдном месте, не поддавалось объяснению. И все же я видела силуэт в плаще и капюшоне, больше напоминающий женщину, чем мужчину в шляпе или кепке… а еще больше похожий на монаха.

Размытое зловещее очертание повергло меня в ужас. Кто-то наблюдал за нами, кем бы он ни был.

Теперь я дрожала не только из-за холодного пола под босыми ногами, но и от ледянящего внутреннего ощущения, что за мной следят, от тревожных мыслей и тумана тайны, который, словно дым, просачивался в наш уютный номер.

На этот раз я задержалась и надела в темноте домашние туфли. Когда я вернулась в гостиную, Ирен успела отметить на своей карте еще несколько мест. Я начинала понимать систему.

– Эйфелева башня.

Примадонна кивнула.

Я показала на знак, расположенный в половине дюйма от первого:

– Не вызывавшие подозрений катакомбы, где была обнаружена третья жертва. Но что вот здесь, над Сеной?

– Собор Парижской Богоматери.

– Где в нас стреляли! Когда в городе появилось шоу «Дикий Запад»…

– Это тоже не ускользнуло от моего внимания, – кивнула она. – Но что еще здесь было – в этом самом месте?

Роль чьей-то мишени так напугала меня, что я не могла думать ни о чем другом, связанным с этим местоположением.

Ирен покачала головой; в свете лампы ее каштановые волосы отливали рыжим и золотистым. Она выглядела не старше двадцати, хотя выражение ее лица было гораздо взрослее.

– Вторые неисследованные и, вероятно, древние катакомбы, – напомнила она мне.

– Конечно, под собором. Но… там ничего не было.

– Разлитый алкоголь, свечной воск. Или вы думаете, что это скелеты собрались на званый ужин?

– Я имею в виду, что мы там никого не видели.

– Нет. Никого.

– А это что значит? – Я ткнула пальцем в другой знак.

– Ваше прежнее местопребывание.

Чернила еще не высохли, и я запачкала кончик пальца.

– Два тела на «ложе любви», – произнесла я.

– И винный погреб со следами беспорядка.

– Но довольно незначительными следами: разбитая бутылка вина могла быть обронена неосторожным слугой даже за несколько недель до этого.

– Или Келли ждал там внизу. После того как установил… кресло принца. – Ирен откинулась на спинку кресла, положила ручку и задумалась. – В каком часу вы нашли женщин?

– Сразу после восьми. Обед обычно тянется до семи вечера.

– Он длится дольше часа?

– Думаете, девочки кому-нибудь позволят торопить их? Угощения столь же изысканны, как и те, что подаются нашим знатным гостям. Работать нам приходится до глубокой ночи. И этому помогают обильная еда и вино.

– Значит, те две женщины могли быть подвыпившими?

Я пожала плечами, не зная, как объяснить жизнь, посвященную служению мужским потребностям, той, кто всегда служит только самой себе, как поступают сами мужчины.

– Не настолько подвыпившими, – сказала я, – чтобы разомлеть. Веселыми, но отчасти отстраненными, безучастными.

– Трудно придумать лучшую формулу для описания идеальной жертвы убийства, – пробормотала Ирен сердито, стараясь не повышать в гневе голос. – Женщины в Уайтчепеле тоже были пьяны. Я могу понять их необходимость притуплять ощущения. Но я не в силах испытывать ничего, кроме неописуемого презрения, к мужчине, который охотится на столь слабых жертв, каким бы нездоровым ни был его ум.

– Но он явно безумен. Благодаря тому, что в вашей книге описаны подобные случаи, мы знаем больше лондонской полиции о методах и мотивах подобных убийц. Не думаю, что даже Шерлок Холмс, хоть ему и довелось увидеть манию Келли своими собственными глазами, до конца понимает его ненависть к женщинам, как понимаем ее мы.

Она встретилась со мной взглядом:

– Мы понимаем больше, чем хотели бы.

Я опустила глаза:

– Я… поражена, что ваше презрение не распространяется на меня.

– На ту роль, что вы играли? Никогда.

Ее ответ не уступал по двусмысленности выражению ее глаз. Примадонна смотрела на меня с такой настойчивостью, какую я никогда не встречала в других людях, словно она знала меня намного лучше, чем я когда-либо знала ее.

Слова «роль» и «играла» эхом повторялись у меня в голове – с насмешкой, которой не было в ее голосе.

Меня не покидало отчетливое ощущение, что в каком-то смысле она действительно питает ко мне скрытое презрение, но по далеко не столь очевидной – во всяком случае, для меня – причине. Мне стало невероятно стыдно и больно, хоть я и не могла понять, почему.

И все же сейчас мы сидели наедине посреди ночи, и она доверяла мне так, как я не могла довериться ей. В результате мне стало еще хуже. Но главная беда заключалась в том, что я не могла в этом признаться.

Ирен вновь склонилась над своими бумагами, делая пометки.

– Что это? – спросила я.

– Мы вернулись к Эйфелевой башне. Это место – всемирная деревня и шоу Буффало Билла «Дикий Запад». Видите связь?

– Вы чертите линию между Эйфелевой башней и собором Парижской Богоматери.

– По сути, не собором, хотя он тоже является остановкой на пути.

– Но эта точка находится именно на месте собора Парижской Богоматери.

– А вот и нет. За собором Парижской Богоматери на острове Сите, в самом его конце, есть сотни разных мест. Это – парижский морг.