Черная часовня - Кэрол Нелсон Дуглас

Я так злилась, что меня оставили спать, пока моя подруга рисовала карту, а Элизабет втиралась в нашу компанию, что даже не стала возражать, когда Ирен решила, что все мы должны облачиться в мужскую одежду.

– Если только там есть карман для шатлена, – сказала я сухо.

– Бросьте, Нелл, – произнесла Элизабет, – у мужчин гораздо больше карманов, чем у женщин. Вы могли бы носить хоть три цепочки.

– Одной вполне достаточно.

Процесс одевания – а в моем случае переодевания – оказался, мягко выражаясь, интересным.

На панталоны и чулки мы натянули грубые неудобные брюки, сшитые Ирен, и она разрешила нам надеть наши прогулочные ботинки, которые, по ее словам, не особо отличались от мужских.

Я оставила корсет, хотя Элизабет и Ирен надели только нижние рубашки. Ну что тут скажешь? Кроме того, подруга решила, что накрахмаленные белые мужские воротнички будут слишком шумными и заметными в ходе нашей операции, поэтому она дала нам темные моряцкие фуфайки, которые нужно было натягивать через голову. Тельняшки Элизабет и Ирен были из гардероба для фехтования. В своей, как мне показалось, я узнала фуфайку, которую давным-давно надевал Годфри, изображая моряка во время приключений в Монако.

Нам не хватало пиджака, так как у Ирен нашелся только один мужской костюм, а пошитая ею короткая куртка в стиле формы Итонского колледжа подходила Элизабет, но не мне. В итоге мне разрешили надеть собственный шерстяной жакет от прогулочного костюма, похожий на мужской. Шарфы, кепки и шляпы дополнили ансамбль – и… я никогда раньше не видела более жалкого трио в высоком трюмо.

– На улице темно, – успокоила меня Ирен, надевая перчатки из черной кожи и натягивая кепку до бровей.

По крайней мере, волосы у нас были скромно собраны и целиком спрятаны под головные уборы, в отличие от безумных причесок нашего предыдущего перевоплощения в падших женщин. Ирен натянула котелок на уши Элизабет и примяла у меня на голове твидовую двухкозырку – ее еще называют шляпой охотников за оленями, – а потом подтянула мне повыше шарф, так что из шерстяного прикрытия остались торчать только кончик носа и глаза.

– Помните, – наставляла она, – главное широкий шаг. Делайте шаги подлиннее. И не сбивайтесь в кучу, как гусыни, а ступайте важно, как гусаки. Ночью бояться нечего.

Меня по ночам многое пугало, но еще сильнее я опасалась, что мое место компаньона Ирен в раскрытии преступлений будет узурпировано Элизабет. Как удалось этой наглой юной американке, будь она хоть трижды Пинкертон, так глубоко пробраться в наш альянс? Вот бы Годфри был здесь, чтобы дополнить привычное трио вместо этой аморальной выскочки! Он добавил бы нашей компании силу и благоразумие, которые может дать только мужчина. И в тот же миг – ах, в тот же миг я подумала о Квентине. Несомненно, мужчина, который нес государственную службу в самом диком и коварном форпосте Британской империи, где даже солнце боится садиться, мог бы, вне всяких сомнений, оказать необходимую нам помощь, не то что эта зеленая девчонка с сомнительной историей и очевидной моральной слабиной.

Тем не менее у Ирен нашлись какие-то причины взять ее в нашу экспедицию. «Потому что я могу использовать вас», – сказала она, и голос ее был холоден, словно она подозревала, что Элизабет при первой же возможности сама ее использует.