Женская месть - Нора Робертс

– Тебе лучше?

Адриенна бросила взгляд на сброшенную одежду. Он тоже смотрел на нее.

– Немного. Когда мы взлетим?

– Как только разрешит диспетчер. Хочешь выпить? Увидев уже приготовленное ведерко с охлажденной бутылкой шампанского, Адриенна заставила себя улыбнуться.

– С радостью выпью.

Охваченная непонятным беспокойством, она принялась ходить по тесной кабине самолета.

– Почему я так нервничаю теперь, когда все уже позади?

– Вполне естественно, Эдди.

– Разве? – Она возилась с брошью на отвороте костюма. – А ты не спокоен?

– Но я ведь ничего здесь не оставляю. Адриенна перевела разговор на другое:

– Филипп, нам надо придумать, что делать со всеми этими подарками.

Филипп откупорил бутылку с шампанским.

– Подарки отправлены в Нью-Йорк в качестве прикрытия главного – ожерелья.

– Мы не имеем права оставить их себе.

Он бросил на нее нежный взгляд и налил вино в бокалы.

– Для вора у тебя необычно чувствительная совесть. Филипп чокнулся с Адрианной, внимательно наблюдая за выражением ее лица.

– Разве церемония была незаконной? Что тебя смущает? Мы поженились и получили свадебные подарки. Нам лучше сконцентрировать все наше внимание на «Солнце и Луне», а не на нескольких комплектах постельного белья и полотенец. – Он наблюдал, как поднялись ее брови при столь явном пренебрежении к ценным подаркам. – Давай будем все делать по порядку, Эдди.

– Ладно. Думаю, потайной ящичек в шкатулке – достаточно надежное место.

– Особенно если учесть, что изнутри этот ящичек выложен свинцом.

– Может быть, это и не так приятно, как если бы ожерелье было у меня на шее, зато практичнее. – Адриенна заставила себя улыбнуться. – Поскольку я поставила сигнал тревоги в прежнее положение, возможно, пройдут недели, прежде чем Абду заметит потерю.

– Это тебя беспокоит?

– Что? – Она сделала над собой усилие, чтобы стряхнуть с себя воспоминания о прошлом. – Нет, нет! Я предпочла бы помериться с ним силами, но было бы непростительной глупостью спровоцировать отца на схватку на его территории. Он сам придет ко мне.

– В таком случае отложим это до того времени, когда он явится.

Звякнул внутренний телефон.

– Мы готовы к полету, сэр. Пожалуйста, сядьте и пристегните ремни.

Маленький самолет побежал по взлетной полосе. Адриенна сидела, закрыв глаза. Она думала о матери, о том, как они улетали отсюда много лет назад.

– В прошлый раз, когда я покинула Якир, мы тоже направились в Париж. Я была так возбуждена и так нервничала. Это было мое первое путешествие в другую страну. Я думала о новых платьях, которые мне обещала мама, и о том, что нам разрешат есть в ресторанах. – Она покачала головой, вспомнив о Ясмин. – Тогда мама уже решила бежать и, должно быть, была напугана своим дерзким решением. Но когда мы пролетали над морем, она смеялась и показывала мне книгу с фотографиями Эйфелевой башни и Нотр-Дам. На Эйфелеву башню мы так и не поднялись.

– Мы пойдем туда, если захочешь.

– Да, я хочу.

Усталая, она потерла глаза рукой и мысленно представила себе ожерелье, когда тайком уносила его на рассвете из сокровищницы. На него упал солнечный свет. Лед в нем боролся с огнем, и этой битве никогда, никогда не было суждено разрешиться.

– Мама оставила ожерелье здесь. Она оставила здесь все, кроме меня. Только когда мы оказались в Нью-Йорке, я поняла, что она рисковала жизнью, чтобы вывезти меня отсюда.

– Значит, я тоже у нее в долгу.

Филипп взял ее руки в свои и поднес к губам.

– Фиби была необыкновенной женщиной. Столь же необыкновенной, как ее дочь и то ожерелье, которое ты забрала ради нее. Я никогда не забуду, как ты выглядела, когда держала его в руках. И знаешь, ты была не права. Оно предназначено для тебя.

Адриенна помнила тяжесть «Солнца и Луны». Помнила славу ожерелья. И почувствовала печаль. Она потянулась к Филиппу и нежно обняла его. Сейчас для нее ничего не существовало, кроме этого человека.

Он отстегнул сначала свой, потом ее ремень. Взяв Адриенну за руку, он потянул ее и заставил подняться. Филипп стянул с нее жакет, и тот соскользнул на пол. Филипп склонился к ней. Ее губы были нежными, мягкими и податливыми. Пальцы, всегда столь уверенные, теперь шарили по его рубашке, стараясь расстегнуть пуговицы.

– Глупо, – сказала Адриенна и уронила руки. – Я чувствую себя как в самый первый раз.

– В известном смысле это так и есть. В жизни бывает так, что приходится начинать все заново, Эдди, и случается, что не один раз.

Он расстегнул блузку, юбка скользнула по бедрам и упала. Адриенна осталась стоять в прозрачной, как дымка, комбинации. Медленно, стараясь продлить предвкушение, Филипп вынул шпильки из ее прически, и волосы волной упали на грудь. Она сделала шаг и прижалась к нему всем телом.

Филипп не спешил, скорее ради себя, чем ради нее. Их поцелуи были медлительными, а ласки нежными. Невнятное бормотание. Вздох. Когда их самолет оказался над морем, они опустились на низкий диван, тесно сплетясь в объятиях.

В нем была сила, которую она открывала заново постепенно, шаг за шагом. Филипп был для нее гораздо больше, чем мужчина, подносящий розы и сверкающее в лунном свете вино. Больше, чем вор, умевший ловко, как никто другой, вскрывать сейфы. Теперь она знала, что он человек, умеющий держать слово, человек, который всегда будет рядом с ней, если она позволит. Человек, который будет преподносить ей сюрпризы и, как это ни странно, станет ее надежной опорой.

Филипп почувствовал нечто новое в ее поведении. Она привлекла его к себе, и губы ее раскрылись навстречу ему. В ее поцелуях он распознал вкус страсти, но было в них и что-то еще, нечто более глубокое и нежное. Кожа ее была влажной и с каждой минутой становилась все горячее, а он медленно проводил рукой по всему ее телу сверху вниз – по груди, талии, бедрам. Он почувствовал дрожь ее тела, поднял голову и увидел, что в глазах ее блестят слезы.

– Эдди.

– Нет. – Она коснулась пальцами его губ. – Просто люби меня. Ты мне нужен.

При этих ее словах его глаза потемнели, предвещая всплеск желания. Он прикоснулся к ее губам нежно, сдерживая побуждение яростно наброситься на нее и утолить свою страсть.

– Повтори это снова.

Прежде чем она успела что-то сказать, Филипп потянул ее вверх, так, что ее пальцы вцепились в его плечи, а потом скользнули ниже – и влажная плоть коснулась влажной плоти. Он слышал ее прерывистое дыхание, видел, как глаза ее раскрываются все шире, в то время как тело движется в едином ритме с его телом. Потом снова ее дыхание прервалось, а тело напряглось, по мере того как поднималась новая волна страсти. И теперь все ее мысли были о нем, а тело стало податливым, текучим – оно волнообразно поднималось и опускалось.