Правдивая ложь - Нора Робертс

– Джулия, пожалуйста, перезвони мне, как только сможешь. Я отменил все встречи и остался дома. Я только что слушал новости. Пожалуйста, перезвони мне. Не могу выразить словами, как… Просто перезвони. Номер телефона…

Медленно, едва сознавая, что делает, Джулия поднялась, пересекла комнату, подняла трубку.

– Линкольн. Это Джулия.

– О, слава богу. Я даже не был уверен, правильный ли номер мне дали. Я нажал на все возможные кнопки в полицейском департаменте Лос-Анджелеса.

– Почему ты мне вообще звонишь? Он не услышал горечи в ее голосе, только изумление, и чувство стыда стало почти невыносимым.

– Потому что тебе предстоит суд по обвинению в убийстве. Поверить не могу, Джулия. Я не могу поверить, что у них достаточно улик для суда.

Его голос не изменился, поняла она. Он говорит все так же четко и гладко.

– Похоже, они считают, что достаточно. Я была там. Мои отпечатки на орудии убийства. Я ей угрожала.

– Господи! – Линкольн пригладил ладонью белокурые волосы. – Кто тебя представляет?

– Гринберг. Он был адвокатом Евы. На самом деле он ищет кого-нибудь другого. Он не занимается уголовными делами.

– Джулия, послушай меня. Ни с кем не разговаривай. Ты меня слышишь? Ни с кем не разговаривай. Она еле сдержала улыбку.

– Мне повесить трубку?

Линкольн никогда не понимал ее юмора и ринулся дальше:

– Я прилечу первым же рейсом, на который достану билет. Я член калифорнийской коллегии адвокатов, так что б этой стороны проблем не будет. Теперь дай мне свой адрес.

– Почему? Линкольн, почему ты хочешь прилететь сюда?

Он уже сформулировал причины и оправдания, которые изложит жене, коллегам, прессе.

– Я в долгу перед тобой.

– Нет. Ты ничего мне не должен. – Джулия уже сжимала трубку обеими руками. – Ты хотя бы понимаешь, что даже не спросил о нем? Ты ничего не спросил о нем.

В воцарившейся тишине Джулия услышала, как закрылась дверь, и, повернувшись, увидела Пола.

– Джулия! – Голос Линкольна был тихим и очень рассудительным. – Я хочу тебе помочь. Что бы ты обо мне ни думала, ты знаешь, что я лучший адвокат. Позволь мне сделать это для тебя. И для мальчика.

Мальчика. Он не может даже произнести имя Брэндона. Джулия прижала руку к виску, стараясь преодолеть негодование, обиду… но он сказал чистую правду. Он лучший. Она не может позволить гордости встать на ее пути к свободе.

– Я в Малибу, – сказала Джулия и продиктовала адрес. – До свидания, Линкольн. Спасибо.

Пол молча ждал. Он не мог разобраться в своих чувствах. Хотя нет, прекрасно разобрался. Когда он вошел и понял, с кем она разговаривает, ему показалось, что он получил пулю в сердце. И теперь это сердце обливалось кровью.

– Ты слышал?

– Да, я слышал. Кажется, мы договорились, что ты не будешь подходить к телефону.

– Прости. Я должна была.

– Естественно. Он игнорирует тебя десять лет, но ты должна была ответить на его звонок.

Джулия бессознательно потерла ладонью напрягшийся живот.

– Пол, он адвокат.

– Я знаю. – Пол прошел к бару, подумал, что лучше ограничиться минералкой. Алкоголь лишь подольет горючего в бушующее пламя. – И, конечно, он единственный адвокат в стране, способный справиться с твоим делом. Он прилетит сюда и вырвет тебя из когтей несправедливости.

– Я не могу отвергать любую предложенную помощь. – Джулия сжала губы, надеясь, что это ее успокоит. В этот момент ей больше всего хотелось проскочить мимо Пола на веранду и глотнуть воздуха. – Может, ты больше уважал бы меня, если бы я плюнула ему в глаза. Может, я тоже больше уважала бы себя. Но если меня посадят в тюрьму, я не уверена, что переживу это. И я боюсь, я очень боюсь за Брэндона.

Пол отставил стакан и подошел к ней, ласково погладил ее руки.

– Знаешь что, Джил. Пусть он совершит свое юридическое чудо, а когда все кончится, мы вместе плюнем ему в глаза.

Джулия обняла его, прижалась щекой к его лицу.

– Я люблю тебя.

– Слава богу, вспомнила. – Пол поцеловал ее, отвел обратно к дивану. – Теперь сядь, а я расскажу тебе, чем занимался.

– Занимался? – Она попыталась улыбнуться.

– Я начал собственное расследование. В каждом писателе детективного жанра дремлет несостоявшийся сыщик. Ты поела?

– Что? Пол, ты перескакиваешь.

– Поговорим в кухне. За едой. – Пол поднялся, схватил ее за руку и поволок за собой. – Мне лучше думается, когда ты поглощаешь калории. Надеюсь, Брэндон съел не все ореховое масло.

– Я получу сандвич с ореховым маслом?

– И джемом. Слушай, в нем полно протеина. Джулии не хватило духа сказать, что она не голодна.

– Хорошо.

– Это моя специальность, – напомнил Пол. – Садись. Ты должна слушаться выдающегося криминалиста. Она даже выдавила улыбку.

– Договорились. – Глядя, как Пол мажет маслом и джемом хлеб, Джулия подумала, вспоминает ли он то утро, когда впервые встретился с Евой.

Джулия снова улыбнулась, когда Пол поставил перед ней тарелку. Немного орехового масла, джема и любви.

– Итак, как ты играл в сыщика? Садясь, Пол протянул руку и заправил ей за ухо выбившуюся прядь.

– Я поговорил с Джеком, пилотом. Он клянется, что топливопровод повредили. Может, это и немного, но он может доказать, что кто-то угрожал тебе. И Еве.

Джулия заставляла себя есть, заставляла себя надеяться.

– И я думаю, очень важно убедить полицию, что кто-то посылал угрозы… из-за книги, пленок. Не понимаю, как, прослушав пленки, они могут думать, что я… – Джулия замотала головой. – Невозможно доказать, что кто-то, кроме меня и Евы, знал, что на них записано.

– Обоснованные сомнения – вот все, что нам нужно. Я ездил повидать Треверс. – Пол хотел оставаться честным, но приходилось осторожно выбирать выражения. – От нее осталась одна тень, Джил. Она всю свою жизнь посвятила Еве. Ева столько сделала для нее, для ее сына.

– И Треверс верит, что я убила Еву.

Пол встал, чтобы налить чего-нибудь им обоим. Под руку первым попалось «Шабли», и он решил, что «Шабли» прекрасно подойдет к ореховому маслу.

– Сейчас ей необходимо кого-то винить, и она хочет винить тебя. Но Треверс знала практически все, что происходило в доме, а это для нас главное. Кто-то еще был в тот день в поместье. Кто-то еще входил в гостевой дом. Треверс лучше всех других поможет нам выяснить – кто.

– Я хочу только… я хочу, чтобы она поняла: я не думала всего того, что наговорила в тот вечер… я никогда не хотела, чтобы это было последним воспоминанием Евы обо мне. Или моим о ней. Пол, я буду сожалеть об этом до конца своих дней.