Второстепенный мастер - Эл Моргот

Когда все минуло, йями с ревом отскочил от Шеннона и свалился в воду.

— Зачем⁈ — взревел он. — Зачем ты все это мне показал⁈

Приняв сидячее положение на берегу, Шеннон меланхолично заметил, окидывая йями взглядом:

— Ну надо же, теперь ты больше походишь на человека.

Взгляд стал другим: осмысленным, пелена сошла со зрачков, хоть и не до конца. Лицо его было искажено от гнева и переживаемой боли. Он тяжело дышал, собирая силы, чтобы вновь напасть на Шеннона. Не потому, что всерьез думал, что сможет победить его, но из-за гнева, напасть как раненый зверь, которого ударили прямо в исходящее болью естество.

— Ну полно тебе. Я всего-то напомнил о твоей человечности.

— Ненавижу их!!

— Ты, по факту, один из них.

— Сожалею, что когда-то был им!!

— А что так?

— Все они… Все они подлые злобные твари… Люди, что живут здесь… Никто не достоин…

— Все?

Глаза йями округлились от осознания.

— Нет, не все… Но лучших они убивают.

— Тебя послушай, так ты делаешь благое дело, изводя все вокруг. Но кроме людей здесь живут еще и духи. Они не хорошие и не плохие, они вне догм морали, скажем так: естественная часть экосистемы. Своим эгоистичным поведением ты вредишь природе.

— Часть чего? — не понял йями, и на мгновение стал выглядеть, как поднявший с задней парты голову, разбуженный и осоловело моргающий школьник. Мгновение спустя разъярившись, воскликнул: — Не важно!

— Ну, может быть и не важно, — легко согласился Шеннон. — Но почему ты думаешь, что твоя блажь и чувства важнее?

— Что⁈ Я ничего не думаю! Мне плевать! Я просто высушу эту чертову реку, дождусь смерти каждого потомка жителей деревни Деу, и найду жемчуг!!

Шеннон склонил голову на бок. Распущенные волосы скользнули по щеке, прикрыв половину лица.

— Можешь ли вообразить, что в моих силах умертвить тебя мгновенно, как бабочку? Я бы сказал, что не делаю этого, потому что мне в целом плевать… Но коль так, зачем же я вообще пришел сюда? Может, я противоречу сам себе, потому что давеча нехило приложился головой и, похоже, мозги восстановились, но встали не на то место?.. О, не обращай внимания, всего лишь мысли вслух. Я бы сказал, что понимаю: я тоже раньше чувствовал нечто подобное, злился, что люди поступают в разрез с моими убеждениями.

Йями злобно уставился на Шеннона, а затем спросил:

— И что ты сделал? Убил их?

— Ну… Возможно, некоторых… Но это не помогло.

— И ты просто сдался! — с презрением сплюнул йями.

— Сдался? Детка, если наше существование — это всего лишь игра, то это не та игра, в которой можно выиграть. А значит, что? И проиграть в ней невозможно.

— Тогда что⁈

— Сменил убеждения.

Йями посмотрел на него, как на умалишенного.

— Люди предавали, убивали дорогих тебе людей, били в спину, и что? В каких убеждениях с этим можно смириться⁈ С этой злобой, этой жестокостью, этой бесчеловечностью.

— Возможно, не смириться… а примириться? — задумчиво протянул Шеннон, дотронувшись пальцем до нижней губы. — Люди по природе своей не злые и не жестокие… просто они часто пугаются.

— Пугаются? Это твое оправдание?

— Это не оправдание. Это — наблюдение. Я бы сказал, факт.

— Факт? — переспросил йями и ударил ладонью по воде. Этот разговор вымотал его духовные силы. Он очень давно ни с кем не говорил. — Кто ты вообще такой, чтобы отвлекать меня, заставлять вспоминать детали моего прошлого и говорить о «фактах»?

Шеннон откинулся назад, растянулся на высохшем потрескавшемся иле и уставился в звездное небо.

— Череда событий привела меня в это место и к этому разговору. Если бы я был главным героем, то решил бы, что это судьба, но я всего лишь… всего лишь… Странные мысли лезут мне в голову после этого падения… И ты… — Внезапно Шеннон резко сел, уперев локти в колени, и уставился на йями: — Хочешь, заключим сделку⁈

— Сделку?

— Я докажу тебе, что даже напуганные люди способны совершать благие поступки при должных условиях. Посмотришь и решишь, насколько плохи жители твоей деревни и их потомки.

— Я и так это знаю!!

— Тогда ты ничем не рискуешь.

— Я рискую временем, которое мог потратить на поиски жемчуга.

— Ты знал, что есть особое поисковое заклинание? Я им владею. Если согласишься по-новому посмотреть на людей, я применю его к реке и отыщу жемчуг.

— Обещаешь?

— Это сделка.

— Хорошо. Тогда сделка.

Ночь Хан Лая прошла благополучно: он вдоволь напился и уснул, грезя о том, как поутру расскажет о роднике всей деревне. Проснулся с криком петухов и несколько часов трудился во дворе, дожидаясь нужного часа, чтобы отправиться на раздачу воды, где соберется вся деревня.

Наконец, время пришло, Хан Лай закинул на плечо мех с родниковой водой и отправился к колодцу. К тому времени, как он пришел, там уже собрались люди, из-за чего Хан Лай не сразу заметил вчерашнее божество. Дед Боу сдвинулся левее, потянувшись за внучкой, пытаясь поправить юркой девчонке перевалившиеся на спину бусы, и взгляду открылись пшеничного цвета волосы мужчины, сидящего на лавочке у колодца в окружении бабулек Ци и Гун. Назвавшийся Шенноном держал черпак в руках и пил воду большими глотками.

— Пей-пей, — приговаривала бабулька Ци, поглаживая его по рукаву. — Нечасто к нам забредают путники. Откуда ты? Как нашел это затерянное место?

Все уставились на него. Шеннону пришлось опустить ковш и ответить:

— Это оно меня нашло. Если жизнь состоит из случайностей, то эта была судьбоносной.

— Ахаха, чем же тебе так приглянулась вымирающая деревенька, чтобы говорить такое?

— Кто знает, может, то не для меня, а для вас.

Отчего-то Хан Лай ощутил навязчивое желание вмешаться. Не зная толком, зачем это делает, он решительно выскочил вперед и воскликнул:

— Это же мой давний приятель Шен Нон! Он проделал долгий путь, чтобы повидаться!

Шеннон ничего не произнес, лишь посмотрел на Хан Лая лукавыми зелеными глазами и чуть склонил голову на бок, будто в приглашении творить и говорить все, что захочет.

Деревенские тем временем зашептались:

— Шен-нон? Какое удивительное имя!

— Это действительно пишется, как «божественный земледелец»?

— Ох, я слышал о выдающемся лекаре, что так