Седьмая жертва - Александра Маринина

ИРИНА

Звонок Насти Каменской застал ее врасплох. В этот субботнийполдень она, отправив Стасова с Татьяной и маленьким Гришенькой на долгую, довечера, прогулку, готовилась к свиданию с Мишей Доценко.

После визита к фелинологу Саше Казакову вопрос о свадьбеобсуждался ими как дело давно решенное, Михаил вполне серьезно прикидывал,когда лучше идти в загс, чтобы бракосочетание попало на удобный день, ни в коемслучае не на период Великого поста, а лучше всего – на Красную горку. Ира совсем соглашалась, но окончательно поверить не решалась, хотя и чувствовала, чтовлюблена в Доценко как юная девочка. Они уже были близки, но сегодняшнеесвидание, помимо интимных радостей, было запланировано Мишей как очередной этапв обсуждении даты свадьбы и, что самое главное, для психологической подготовкиИрины к знакомству с будущей свекровью. Это знакомство Доценко хотел приурочитько дню рождения своей мамы, которое будет иметь место в начале декабря.

Разумеется, Ира не отнеслась к Насте как к помехе своейличной жизни, они были слишком давно и хорошо знакомы, чтобы стесняться другдруга, но все-таки неожиданное желание Насти заехать поговорить вызвало легкоенедоумение. В субботу? В отсутствие Татьяны? Странно.

Вид Насти поразил ее до глубины души, Ира, как ни силилась,не могла припомнить, чтобы Настя так одевалась не по случаю торжественноговыхода.

– Ты в гости собралась? – спросила она – Или втеатр?

– Нет, просто экспериментирую над собой, –уклончиво ответила Настя. – Когда Мишка придет?

– Мы договаривались – к обеду, часам к двум. А что, онтебе нужен?

– Пока не знаю, может быть, и нет. Ирочка, у меня ктебе вопрос, который может показаться странным, но поверь мне, это очень важно.Так что ты уж постарайся не отмахиваться, ладно?

– Господи, ты меня пугаешь! – всплеснула рукамиИрина. – О чем таком страшном ты собираешься спросить? Погоди, прежде чеммы начнем разговаривать, скажи-ка, кофе тебе сварить?

– Сварить, – кивнула Настя, – и покрепче, ато я засыпаю на ходу. Всю ночь глаз не сомкнула.

Ира сварила кофе и, подав его в красивой изящной чашечке,уселась за стол напротив Насти, подперев рукой подбородок.

– Ну, теперь задавай свой страшный вопрос.

– Откуда ты так хорошо знаешь творчество Босха?

Ира оторопела. Она ожидала любого вопроса, только не этого.

– А при чем тут Босх?

– Ты сначала ответь, потом я тебе объясню.

– Ну… – Она замялась, но не от смущения, а отпопытки сформулировать ответ как можно точнее и без лишних слов. – Явообще люблю живопись, но традиционную: портреты, натюрморты. Всегда альбомысобирала, мне нравилось рассматривать репродукции. Когда в Питере жили, япостоянно в Русский музей бегала, в Эрмитаж. А тут мы с соседом разговорились,с Андреем Тимофеевичем, ты должна его помнить…

Настя молча кивнула.

– Заговорили о живописи, – продолжалаИрина, – он надо мной посмеялся, но так необидно, по-дружески, сказал, чтоу меня вкус неразвитый, и стал про Босха рассказывать. Знаешь, он так интереснорассказывал, я прямо заслушалась! И показал мне два альбома, подробно всеобъяснял по каждой картине. А недавно подарил мне альбом Босха.

– В связи с чем?

– Ни с чем. Просто так, взял и подарил. А что в этомтакого? Это же альбом живописи, а не бриллианты.

– И давно это случилось?

– Нет, где-то в середине октября.

– То есть после телемоста?

Ира задумалась. Да, кажется, это было после той передачи.Точно, это произошло на следующий день после истории с рынком. Котофеич зашел кней днем, принес завернутый в подарочную упаковку альбом и сказал, что живопись– лучшее лекарство от стрессов.

– Да, – уверенно ответила она, – послетелемоста.

– Теперь второй вопрос. Ты помнишь моего брата СашуКаменского?

– Конечно, – удивилась Ира. – А какая связьмежду Босхом и твоим братом?

Я что-то не улавливаю.

– Погоди, Ириша, дай мне сначала задать все своивопросы, потом я буду отвечать на твои. Ты много общаешься со своим соседом?

– Можно сказать, что много. Особенно в последнее время,после того как случилась эта история с телемостом. Он очень озаботился моейбезопасностью и настаивал на том, чтобы я была осторожной и при любойвозможности пользовалась его помощью.

Настя нахмурилась:

– Помощью какого рода?

– Например, не открывала дверь посторонним. Он хотел,чтобы каждый раз, когда в дверь звонит кто-то чужой, я предварительно звонилаему по телефону.

Ну и вообще… Настя, я не понимаю, что мы тут с тобойобсуждаем. Ты можешь говорить открытым текстом?

– Могу, только сначала еще один вопрос, последний. Вразговорах с соседом никогда не всплывал намек на то, что он знаком с моимбратом?

– Нет, – твердо ответила Ира. – Я бы обратилавнимание. Это был последний вопрос, теперь объясняй, в чем дело.

Она очень старалась казаться спокойной и ничего непонимающей, но беспокойство, которое периодически грызло ее на протяжениипоследнего времени, становилось все сильнее. Вот теперь и Настя заговорила оКотофеиче.

Неужели подозрения ее не беспочвенны?

– Видишь ли, – неуверенно начала Настя, – мыс этим Шутником совсем запутались, и в голову стали лезть всякие бредовые идеи.Мне ни в коем случае не хотелось бы бросать тень на уважаемого человека,поэтому я просто поделюсь с тобой некоторыми своими соображениями. Не принимайих за окончательное решение, хорошо?

– Хорошо.

– Так вот, в результате долгих размышлений я пришла квыводу, что преступник должен быть знаком одновременно и с тобой, и с моимбратом. Или с его женой. Поэтому я пытаюсь найти такого человека. Что ты вообщезнаешь о своем соседе?

– Он пенсионер, – быстро начала Ира, –вдовец, жена умерла два года назад, у него есть сын…

И запнулась. Собственно говоря, на этом ее информация о соседебыла исчерпана. Только сейчас она сообразила, что даже фамилии его не знает.

– А чем он занимался до того, как вышел на пенсию?

– Я не знаю. Он сам не рассказывал, а я не спрашивала.Настя, я… мне…

Ты не смейся надо мной, пожалуйста, я тебе кое-что расскажу.