Дилетант - Наталия Левитина

Шведов продолжал безмолвствовать. Только его напряженное дыхание в трубке давало понять, что он все еще слушает Машу, а не упал, потрясенный, у своего рабочего стола.

— Передо мной лежит ксерокопия твоего анализа в диагностическом центре.

— Черт! — вырвалось у Игоря.

— Ну, ты прикинь, как тебе не повезло! У меня эта бумажка, у меня. Кто-то другой порвал бы, смутившись, и только посочувствовал тебе, бедняге. А я, мерзкая, сделала выводы и хочу их плодотворно использовать в своей статье. Да, батенька, смотрю я на эту бумажку и плачу, — откровенно издевалась Маша. — Что ж ты, в детстве чем-то болел? Или еще что? Грустно, невыносимо грустно. «Абсолютное бесплодие», — написано здесь. Особенно интересна дата проведения анализа — вскоре после рождения Валеры Шведова. Не до, а после. Зачем молодому, счастливому папаше мчаться в диагностический центр? Значит, знал, что у тебя со сперматозоидами полный атас, но решил на всякий случай проверить. А вдруг народилось хвостатых килограммчика полтора — чем природа не шутит. Но, увы, результат оказался плачевный: никакой надежды на то, что твой сын — это твой сын. Расскажи, какие эмоции испытывает обманутый муж? Я представляю… Да… Думаю, это Дима Павлов оказал тебе подобную услугу. А Олеся-то какова! С такими невинными глазами! Да, но у тебя, Игорь, кроме дохлых сперматозоидов, еще безумная жажда власти, я вспомнила. И к тому же шикарная любовница — Ника Сереброва. Да не пыхти, мне и это известно. Ты решил убить сразу двух зайцев. Наказать Олесю за предательство, а заодно доконать Суворина и вытряхнуть его, больного и убитого горем, из кресла мэра. Ты, наверное, и не сомневался, что его сердце не выдержит непосильной нагрузки. Представляю себе: инсценировки, звонки с угрозами, должно быть, от души поглумился над бедным тестем, а? Да кто бы выдержал такое! Не хочу только верить, что ты пошел бы до конца и приказал своим исполнителям убить Олесю и ребенка. Скажи мне скорее, Олеся и малыш вернулись домой вопреки твоему желанию, по воле счастливого случая, или потому что ты и не собирался их уничтожать? Хотел только потрепать нервы Суворину, довести его до инфаркта, лишить возможности участвовать в выборах, а потом отпустить девчонку с младенцем? Но тогда как же Ника? Пока Олеся считается твоей женой, Ника сидит у разбитого корыта. Удовлетворимое любопытство, а? И кстати, посоветуй, писать ли мне обо всем этом в статье или плюнуть?..

— Такой ахинеи я не слышал еще ни разу в жизни, — яростно проговорил в трубку Игорь. — Все ты выдумала! Катись со своей статьей и со своими домыслами. У вас, журналистов, грязи на всех хватает!

И бросил трубку.

Минуту он сидел в прострации, затем начал лихорадочно перебирать бумаги на столе, двигать ежедневники и авторучки, дергать ящики стола. В одном из ящиков лежали часы с разноцветным циферблатом за полтысячи долларов — точь-в-точь как у него на запястье. Волна раздражения накатила и накрыла Игоря с головой. «Идиотка! — подумал он об Олесе, — не видела, что ли, что у меня уже есть одни такие? Лишь бы деньги попусту тратить!»

Но дело сейчас было, конечно, не в Олесе, а в Маше Майской.

От кирпичной стены дома на Солнечной улице отделилась фигура парня. В темноте его практически не было видно.

«Еще и его мне не хватало», — мысленно возмутился Игорь.

— Зачем пришел? — спросил он вслух, притормозив у подъезда. На часах уже было половина двенадцатого — заботы городского главы не кончались в семь вечера, они требовали отдаваться работе без остатка. — Отойди в сторону, не светись.

— Фотографии, которые я вам предоставил… — начал Сергей Будник. — Вы их так удачно использовали… Вот я и подумал — может, подкинете еще тысчонку?

Новоявленный мэр достал бумажник и с явной неохотой отсчитал триста долларов.

— На, держи, — протянул он деньги Буднику. — Этого вполне достаточно за твою услугу. И постарайся больше не попадаться мне на глаза. Ясно?

Сергей молча спрятал купюры в карман. Шведов не оправдал надежд, но ругаться с ним не хотелось. Пусть подавится, скупердяй!