Дилетант - Наталия Левитина

Олеся и Таня сидели в спальне — среди пакетов, фирменных коробок и разбросанных нарядов.

— Нет, ну неужели мы никогда не узнаем, кто все подстроил? — спросила Олеся.

Таня подумала о том, что выяснить это можно. Если установить, кем является Платон Викторович, собственник скромной лесной избушки. Пусть его арестуют и вытрясут признание, кто заказал похищение, а потом и убийство, размышляла Таня. Но если Платон Викторович владеет подобными хоромами, роскошными, как дворец шейха, то вряд ли он подвластен правоохранительным органам и даст себя арестовать. Что же делать? «Надо посоветоваться с Игорем, — подумала Таня, — он придумает, как добраться до Платона. Или подожду, когда выйдет из больницы Валерий Александрович».

— Олеся, я пошел, — сказал Игорь, заглядывая в комнату. — Застегни.

Он протянул жене руку, и Олеся бросилась застегивать кожаный ремешок его дорогих часов. Татьяна перестала дышать. Этот разноцветный фиолетово-черный и сине-зеленый циферблат она уже видела.

— Какие красивые часы, — просипела она побелевшими от ужаса губами, пододвигаясь ближе к Игорю и Олесе.

— Правда? — улыбнулся Шведов. — Жена подарила.

— Тебе нравится? — обернулась к подруге Олеся. — Классные, да? А дорогие!

— Давно подарила? — почему-то спросила Таня.

— Сразу. В честь победы на выборах. Неделю назад.

Татьяна шумно вздохнула и расслабилась.

— До свидания, девочки. Олеська, если опять умчишься по магазинам, домой можешь не возвращаться. Мне не нужна жена-транжирка. Помни, ты теперь на мушке у журналистов, как первая леди Шлимовска.

— Подумаешь! — засмеялась Олеся. — Раньше я была первой дочкой, теперь первая леди. Разница-то!

— Теперь я окончательно поняла, что не нужна тебе! — со слезами в голосе произнесла Ника. Она устроила промывку мозгов своему коварному возлюбленному.

Игорь схватил ее за руки.

— Какие глупости ты говоришь! — возмутился он. — Я люблю тебя!

— Но мы не вместе! Не вместе! — закричала Ника. Она была на грани истерики. — Когда ты оставишь эту девчонку? Она тебе больше не нужна, ты использовал все возможности, которые дает звание суворинского зятя, ты сам теперь мэр города!

— Я не могу так сразу.

— Ты ведь едва терпишь ее! — не унималась Ника. — Она глупая, инфантильная, у нее на уме одни тряпки и развлечения.

— Ника! — остановил разбушевавшуюся любовницу Игорь. — Прекрати орать! Как ты себе это представляешь? Как я могу сейчас развестись с Олесей? Столько лет играл роль нежного мужа, а теперь возьму и разведусь? При маленьком ребенке? Что обо мне подумают? Надо же постепенно!

Подобные разговоры случались у них с регулярностью инфляционных скачков. Странно, что постоянные нервные разборки до сих пор не убили жаркого чувства, испытываемого Игорем. Несмотря ни на что, он любил Нику уже целых три года.

А Ника пришпоривала лошадей. Любимому было тридцать шесть, ей — сорок один. Бестолковая девчонка воровала те немногие сладкие мгновения, которые еще оставались Нике в этой жизни. Она не могла ждать.

Диалог происходил в доме, недавно отстроенном фирмой «Триумвират» в лесопосадочной зоне на окраине Шлимовска. Каких трудов им стоило проникнуть в эту квартиру незамеченными! Обольстительной журналисткой восхищалась половина города. Игорь тоже был достаточно известен.

— Маленький ребенок! — вспомнила Ника. — Да! Ты ведь с ней спишь…

— Только по долгу службы, — быстро вставил Игорь.

— …Значит, она может вновь оказаться беременной! И тогда — еще один младенец. И так без конца!

— Я тебе обещаю, больше никаких младенцев.

— Ты и до рождения сына говорил мне то же самое! Я тебе не верю!

— Поверь. Я делаю все, чтобы расстаться с ней. Подожди еще немного.

Ника вздохнула. Все их беседы заканчивались утомительно однообразно.

— Еще немного! — эхом отозвалась она.

— Разве наша любовь того не стоит? — тревожно заглянул в глаза женщине Шведов.

Ника молча прильнула к своему невыносимо противному и милому возлюбленному.

— Пока вас не было, три раза звонила та прелестная девушка из московской газеты. Маша Майская.

Прежде чем перебраться в мэрию, Игорь подбивал бабки в своей родной фирме и сдавал дела заместителю. Он, конечно, не собирался бросать «Триумвират» на произвол судьбы, это было его любимое детище, но; теперь из кресла мэра ему открывались такие значительные просторы, что он задыхался от восторга и считал свою бетонно-кирпичную деятельность мелкой и незначительной. На волне обрушившегося на него успеха он уже думал о губернаторских выборах. А почему бы и нет?

Элла Михайловна, немного подумав, подошла и поправила Игорю галстук съехал набок. Странно, что Ника этого не заметила.

— Чего хотела прелестная девушка? — хмуро спросил Шведов.

— Поговорить с вами конечно же! А, вот, наверное, и она!

Элла Михайловна протянула Игорю трубку телефона.

— Алло?

— Игорь, привет! Это Маша Майская, — прозвучал в трубке нежный голосок. Так, словно они расстались вчера добрыми друзьями и пламенно обещали не забывать друг друга.

Элла Михайловна удовлетворенно кивнула и покинула кабинет.

— Чем обязан счастью тебя слышать? — спросил Игорь.

— Вот, статья не пишется. О ваших выборах.

— Неужели? Я-то думал, она давно была напечатана.

— Нет. Я ее даже не сдала. Пребываю в смятении. Разъяснить читателям подробности твоей авантюры или оставить их в блаженном неведении?

Игорь ничего не ответил. Он молча ждал продолжения.

— Наверное, надо все-таки быть правдивой, — как бы сама себе сказала Маша. — Да. И журналистского весу мне это прибавит. Не бирюльки какие-нибудь, настоящее разоблачение! Эй, ты не уснул?

— Нет. Я внимательно тебя слушаю.

— Слушай-слушай, — согласилась Мария. — У меня перед глазами один интересный документик. Ты не помнишь, как… Ах нет, давай сначала немного теории.

— Какой теории?

— Той, что перед практикой. Итак, однозначен факт, что жажда власти является одной из самых сильных страстей человека. Согласен?

Игорь хранил молчание.

— Согласен, — ответила за него Маша. — По себе знаешь. Так вот, многие ученые, исследуя связь между стремлением к власти и генетикой, выявили одну интересную закономерность. Далее цитата. «Непомерная жажда славы и власти есть первый объективно фиксируемый признак первичного генетического поражения». С чем тебя и поздравляю. Конец цитаты. Человек, не способный к воспроизведению потомства, обреченный, следовательно, на вымирание, получает взамен «эквивалентную по мощи компенсацию — жажду славы, богатства и власти», записано тут у меня. Каково? Здорово, правда? А как верно!