Когда отступать некуда, дерутся насмерть - Анна Малышева

– Отдай мои деньги! – завизжала Ксенька, кидаясь к мужу. – Отдай, я уйду! Я не могу больше с тобой жить! Ты обещал, что они сюда не придут! Ты обещал! Ты – слизняк!

Больше она ничего сказать не успела. Девчонки, притаившиеся в большой комнате, услышали ее отчаянный крик, а потом – плач. Парни умолкли. Наконец одна из девиц заглянула в кухню и отшатнулась. Ксенька сидела на полу, скрючившись, и зажимала руками окровавленное место на белой майке. Андрюха стоял над ней, растерянный и как будто протрезвевший. Остальные парни потихоньку собирали с полу закуску и уцелевшие стаканы. Вторая бутылка водки тоже не разбилась. Ее-то они и начали разливать по стаканам.

– Да вы что… – прошептала девица. – Ксень… Чем они тебя?

– Ножом, гад, пырнул… – Ксенька почему-то не теряла сознания, не падала. Она сидела, сердито комкая майку, пытаясь удержать кровотечение. – «Скорую» вызывайте. Чего ждете?!

– Так телефон же отключен, – вдруг подал голос Андрюха.

– Иди к соседям, гад! – крикнула девица. – Ты что смотришь? Она же кровью истечет! Мать уморил, за нее взялся?!

– Сама иди… – буркнул Андрюха, взял налитый стакан и выпил. – Мне не откроют.

Девушка в панике выбежала из квартиры и стала поочередно звонить к соседям. Она кричала, что человека зарезали, иногда с отчаяния переходила на мат, колотила в двери, больно ушибая пальцы, даже начинала хныкать. Не дождавшись никакого ответа, она бросилась вниз по лестнице. Ее остановили на полпути – когда она спустилась на пятый этаж, навстречу ей как раз поднимался наряд милиции.

– Из какой квартиры идете? – остановил ее милиционер.

– Из тридцать восьмой, – машинально ответила она.

– Наверх, красавица, – он развернул ее и слегка подтолкнул. – Иди, иди!

Идти девушке не хотелось. Стоило представить, какое зрелище ждет милицию на кухне, как у нее отнимались ноги.

В Андрюхиной квартире было относительно тихо. Слышался чей-то голос, но ни крика, ни шума драки из-за приоткрытой двери не доносилось.

– Там свет отключен, – жалобно сказала девушка.

Ей велели остаться в тамбуре. Она привалилась к соседской двери и зажгла сигарету. Ноги ее не держали. Вскоре она услышала пронзительный женский крик. Кричала Ксенька. Она поливала матом вошедших милиционеров, требовала, чтобы они убрались из ее дома и вызвали «скорую помощь».

– Кто хозяин? – спросил один из милиционеров.

– Я, – мрачно откликнулся Андрюха.

– Кто тут прописан?

– Я тут прописана! – крикнула Ксенька. – Я никуда отсюда не поеду! Он без меня пропьет мои последние деньги!

Через полчаса ее вынесли из квартиры на носилках. А всю компанию с хозяином во главе забрали в отделение для выяснения обстоятельств.

* * *

Настя сходила в ванную и достала из стиральной машины деньги. Было около пяти часов утра. Мать спала, и Мартын тоже. Его не разбудили тихие голоса, которые звучали в комнате всю ночь.

– Вот тут все, что осталось. – Вернувшись в детскую, Настя положила пачку денег на свою подушку. – Мама говорит, нам надо поменять квартиру. Она права, конечно. Если Ксенька сюда повадилась, нам тут жить нельзя.

Отец не притронулся к деньгам. Он только показал Насте, чтобы она убрала их подальше. Та переложила их в свой старый письменный стол.

– Что ж, квартиру мы теперь поменяем, деваться некуда, – заговорил отец после паузы. – Но что делать с тобой?

– А что со мной делать? – вздохнула Настя. – Убить меня уже пытались. Изнасиловать – тоже. Били, обманывали, угрожали. Давай, придумай что-нибудь оригинальное.

Отец обнял ее за плечи:

– Ну, прости. Я же не знал, что с тобой творилось. Как же ты могла молчать?

– А разве ты бы мне помог? – возразила Настя. – Ты бы сразу пошел в милицию, я знаю. Ну, а я не пошла бы туда. Ни за что. Ты же не будешь требовать, чтобы я через столько лет пошла и созналась, что убила «Крысу»?

– Потише, – отец взглянул на Мартына. – Понимаешь… Ты меня сейчас очень удивила. Ты говоришь, что ударила ее один раз?

Настя кивнула.

– Наверное, ты невнимательно слушала на суде, – продолжал он. – В заключении говорилось, что она умерла от множественных ножевых ранений. От множественных – ты понимаешь? Ты уверена, что ударила только раз?

– Конечно, только раз! – Настя перешла на еле слышный шепот. – Значит, кто-то… После меня еще раз ударил ее ножом?

– Вот именно. Твоя Ксения точно сказала, что не виновата?

Настя призадумалась. Ей вспомнилось, что этого Ксения не говорила. Единственное, в чем Настя была уверена – что Ксенька обвиняла ее. Но и сама не оправдывалась.

– Она сказала – «я села за тебя», – наконец откликнулась девушка. – Но, может, она и сама приложила там руку… Почему нож был у нее? Если она не била «Крысу» – как у нее оказался нож?

– Вот-вот. Так что, я думаю, ты почти зря отдала ей деньги.

Денег мне не жалко! – Настя спрятала лицо в ладони. – Я с ума схожу… Все эти годы я считала себя убийцей. Я думала, что за меня сидит невинный человек. Да я просто дерьмом себя считала из-за этого! Может, потому и с Витей сошлась… И институт бросила… Я думала, что ничего хорошего не заслужила. Знаешь, когда со мной в последнее время все это происходило, я то и дело думала – это расплата за старые грехи. Оказывается, я не виновата?!

– Ну, это ты впала в другую крайность. Один раз ты ударила. И неизвестно, может, именно от этой раны та девушка и умерла. Может, другие раны были не такими тяжелыми.

– Ты меня совсем не жалеешь! – Настя встала. – Ладно, пусть. Я, конечно, все это заслужила. Но дай мне слово, что не скажешь маме и Мартыну! И вообще – никому!

Отец молчал так долго, что Настя постепенно впала в панику. Наступившую тишину оборвало только небольшое происшествие. Внезапно Мартын резко повернулся во сне, сильно дрыгнул ногой, и его одеяло полетело на пол.

– Хорошо, – неожиданно сказал отец, встал с постели и вышел, прикрыв за собой дверь.

Настя подошла к сыну. Тот проснулся и готовился зареветь.

– Ты что? – тихо спросила она, наклоняясь и укрывая его. – Сон приснился?

– Мне грузовик раздавили… – жалобно протянул Мартын.

– Я куплю тебе другой грузовик, еще больше! – пообещала Настя.

– Сегодня, мам?

– Сегодня.

Она надеялась, что после этого обещания мальчик быстро уснет. Но он скинул одеяло, вскочил и начал прыгать на постели, победно вскрикивая:

– Сейчас! Сейчас!

Из-за стены послышался голос матери:

– С ума вы посходили!

Так начинался новый день.