Адвокат мог не знать - Нора Робертс

Колли приходилось работать и дольше, и в более тяжелых условиях, но никогда раньше она так не уставала. Она готова была обменять эти теплые и ясные сентябрьские дни — золотое время для археолога! — на палящую жару, тучи насекомых или проливные дожди. Каждый вечер она возвращалась в дом, буквально падая с ног от усталости, но дело было вовсе не в работе. Ей никак не удавалось сосредоточиться на деле. Стоило взглянуть на обугленный кусок земли в том месте, где раньше стоял трейлер Диггера, и она начинала переживать все заново.

Умом она понимала, что именно на такую реакцию неизвестные и рассчитывали. Но главное было то, что она не знала, кто такие эти неизвестные. Если бы у врага было лицо, она могла бы бороться. Но бороться было не с кем, некуда было направить свой гнев.

Колли понимала, что именно ощущение собственного бессилия доводит ее до изнеможения. Сколько раз она изучала цепочку дат, которую они составили вместе с Джейком? Сколько раз меняла конфигурацию связей, сколько раз изучала временные пласты, перебирала имена, годы, события?

Даг по крайней мере был занят конкретным делом — встречался и разговаривал с людьми в Бостоне. Но если бы она поехала вместо него, она тем самым подвела бы своих сотрудников, команду, которая сейчас нуждалась в ней как никогда. Надо было поддерживать ежедневный, ежечасный распорядок, поддерживать видимость того, что все идет как обычно, иначе научный проект пришел бы в упадок.

Колли было известно, что сотрудники обсуждают детали ее личной жизни у нее за спиной. Она подмечала брошенные искоса взгляды, ловила шепоток, мгновенно стихавший, стоило ей только войти в комнату. Она не могла их винить. Новости есть новости. А местный беспроволочный телеграф буквально гудел известием о том, что доктор Колли Данбрук оказалась пропавшей без вести Джессикой Каллен. Она отказывалась давать интервью и отвечать на вопросы. Одно дело — докапываться до правды, и совсем другое — открывать душу любопытствующим и прессе. Но любопытные все равно слетались тучей. Колли прекрасно понимала, что многие приезжают на раскопки исключительно для того, чтобы поглазеть на нее. Раньше она никогда не чуралась камер и микрофонов, но тогда речь шла о деле ее жизни, а не о ней самой.

Она нервничала, раздражалась, не могла сосредоточиться. Однажды дверь ванной открылась, пока она мылась, вернее, скрывалась от остальных в душе. В голове у Колли грозным предупреждением запели скрипки из «Психоза»[26]. Она сжала в руке гибкий шланг душа за неимением другого оружия и приготовилась отдернуть занавеску.

— Это Рози.

— Черт бы тебя побрал! — Колли сунула душ обратно в держатель. — Я же голая!

— От души на это надеюсь. Я бы еще больше испугалась, если бы ты начала принимать душ в одежде. Я решила, что ванная — единственное место, где мы можем поговорить с глазу на глаз. — Колли отдернула занавеску на дюйм и увидела, как Рози, опустив крышку туалета, усаживается на него. — Пора с этим завязывать, подруга.

— Завязывать с чем? — Колли вернула занавеску на место и сунула голову под душ.

— Мешки у тебя под глазами могли бы вместить недельный запас провизии из бакалеи. Ты теряешь в весе. Характер у тебя всегда был не сахар, но сейчас ты стала просто невыносимой. Не надо было грозить репортеру, что ты оттяпаешь ему язык лопатой. Это плохо для бизнеса.

— Я работала. Я ему сказала, что комментариев по поводу личной жизни не даю. Я даже предложила уделить ему время для разговора о раскопках, но он не отставал.

— Солнышко, я знаю, что тебе нелегко. Придется тебе на время предоставить общение с прессой Лео, Джейку и мне.

— Мне не нужен щит, Рози.

— Нет, нужен. С этой минуты я беру прессу на себя. Если ты намерена возражать, у нас с тобой выйдет первая в нашей жизни настоящая ссора. Мы с тобой знакомы шесть лет, Колли. Мне бы не хотелось портить эту замечательную статистику. Но если понадобится, я уложу тебя на обе лопатки.

Колли снова приоткрыла занавеску.

— Легко говорить, когда я голая и мокрая.

— Без проблем. Вытирайся и одевайся, я подожду.

— Я так безнадежно выгляжу?

— Хуже некуда. Честно говоря, в таком упадке я тебя не видела с тех пор, как вы с Джейком решили разбежаться.

— Никуда мне от этого не деться. — «Мне и от Джейка некуда было деться, — подумала она. — От разговоров о нем, от мыслей, от воспоминаний. На раскопках, в городе, даже здесь». — У меня такое ощущение, будто по мне муравьи ползают.

— Люди болтают. Это отличительная черта биологического вида. Мы никак не можем закрыть рот. — Когда Колли выключила воду, Рози встала и подала ей полотенце. — Коллеги вовсе не хотят тебя донимать. Но мы по природе любопытны. Нам нужно знать. Потому мы и копаем.

— Я их не виню. — Колли вышла из кабинки и взяла полотенце. Она никогда не страдала избытком стеснительности и воспользовалась им, чтобы замотать волосы, а сама потянулась за другим. — Мне не нравится, когда все ходят вокруг меня на цыпочках. Меня это еще больше нервирует. И я не могу себе простить, что Диггер лишился своей кошмарной жестянки, которую он называл домом, потому что кто-то хотел достать меня.

— Диггер купит себе другую жестянку. Вы с Джейком серьезно не пострадали. Это важнее всего.

— Я знаю, что важнее, Рози. Умом я понимаю, что меня хотят запугать, расстроить, сбить со следа. Но эта схема действует, вот в чем беда! Я напугана, расстроена, сбита с толку, а главное, я ни на шаг не приблизилась к разгадке. — Колли яростно растерлась полотенцем. — Почему ты не спрашиваешь меня об этом? О Калленах, о том, каково это — узнать, что ты не та, кем всю жизнь себя считала?

— Я пару раз начинала, но решила дождаться, пока ты сама будешь готова к разговору. Тогда и спрашивать не придется. И вряд ли надо тебе напоминать, что команда целиком тебя поддерживает. Но я все-таки напомню. — Рози взяла с полки баночку питательного крема, отвинтила крышечку, понюхала, одобрительно кивнула. — Ты часть команды. Ты сделала меня частью команды. Если ты уйдешь, я тоже уйду. Ты уйдешь — Джейк уйдет. Джейк уйдет — Диггер уйдет. Если это случится, проекту конец, сама знаешь.