Кости Авалона - Фил Рикман

— Череп определенно поврежден. Осталось всего несколько зубов и заметная дыра сверху, как будто после мощного удара мечом или палицей.

Это вполне соответствовало описанию, данному Гильдасом Кембрийским много лет тому назад и отложившемуся в моей памяти как раз для такого случая.

На черепе имелось не меньше десятка ран, которые все зарубцевались, за исключением одной крупной трещины…

— Значит, это Артур, — сказал я. — Или, во всяком случае, Артур, о находке которого монахи заявили в двенадцатом веке.

— Кости почернели от времени, это точно, — ответил Монгер. — Но, в самом деле, как бы это можно было проверить? Братья монахи, вероятно, очень спешили, однако к костям отнеслись со всем должным почтением, положив их на…

Кузнец взглянул на меня. На мгновение мне показалось, будто мы с ним актеры, читавшие нараспев древние стихи.

— На что?

— На мягкую подстилку, — ответил Монгер. — Монахи позаботились о том, чтобы костям больше не причинили вреда. И положили их на… овчину.

Несомненно, кузнец был умен. Похоже, он сообразил раньше меня, что в этом деле замешан кто-то еще. Быть может, его насторожил мой недоверчивый тон. Как бы там ни было, когда наши взгляды пересеклись, я заметил в его глазах сомнение. Потом в них появился страх. Вполне обоснованный.

— Вы должны мне помочь, — сказал я.

Мы пошли вместе и застали жалкое зрелище.

Он скорчился на полу, среди груды костей. Он перевернул полки, и черепа, челюсти, кости были свалены в кучи, словно на поле древней жестокой битвы. Местами на старых костях темнели свежие кровавые пятна. Скрюченными, дрожащими руками он держал расколотый пузырек, направленный к горлу. Должно быть, хозяин дома уже попытался перерезать себе вены с его помощью: браслеты на запястьях истекали кровью до самых локтей.

Свечи еще горели, но к аромату ладана добавился острый запах мочи. Из разбитого горлышка пузырька стекала каплями коричневатая жидкость. Должно быть, снадобье, которое Мэтью Борроу дал Бенлоу.

— Слишком слаб. — Разжав ему пальцы, Монгер швырнул пузырек в угол подвала. — Слишком слаб, чтобы сделать это.

На глаза Бенлоу навернулись слезы.

— Надо привести сюда Мэтью, — предложил Монгер.

— Да.

Я тоже подумал, что мне стоит поговорить с доктором Борроу еще раз.

— Сейчас схожу за ним. Можете пока остаться с Бенлоу? — Монгер задумался и добавил: — Ненадолго.

Вынув из-под сутаны металлический крест на цепочке, кузнец начал надевать его на голову Бенлоу.

— Да пребудет с тобой Господь, — тихо произнес Монгер. — Ныне и во веки веков.

— Сними это… — Бенлоу повернулся на бок, задыхаясь и хватаясь за горло. Он произносил странные звуки — жалкое подобие смеха. — Я отрекся от Бога.

— Тогда поговори с этим человеком. — Монгер отошел в сторону. — Облегчи душу. Не уноси это с собой. — Ухватившись за лестницу, кузнец обратился ко мне: — Задайте ему ваш вопрос. Возможно, у вас осталось мало времени.

Я опустился на колени, откатив в сторону череп не то короля Эдгара, не то какого-то другого монарха.

— Мастер Бенлоу…

Он улыбнулся мне. Думаю, что улыбнулся. На маленьких острых зубках осталась кровь. Возможно, он пытался перегрызть себе вены, пока воля и силы не подвели его.

— Они прикончили меня, — прошептал он. — Разве не так?

— Доктор сейчас придет.

— Заверните меня в овчину, милорд. Положите меня в могилу… завернутым в добрую овечью шубу, чтоб мои кости…

— Покоились, как кости Артура?

У меня не было лишнего времени. Ни минуты. Я ждал, глядя ему в глаза, теперь неподвижные и осторожные.

— Что вам известно?

— Я знаю, что вы похоронили в Бутли.

Бенлоу широко раскрыл рот, будто желая глотнуть больше воздуха, потом закрыл его и заговорил слабым голосом.

— Неужто я не достоин куска овчины?

— Вы достойны руна получше того, что лежит под костями Артура.

— Я предлагал им лучше. Хорошую шкуру. Руно из моих личных запасов.

— Но они не просили у вас хорошую шкуру, не так ли? — тихо спросил я. — Хотели руно, которое выглядело бы лет на двадцать.

Бенлоу попытался вдохнуть через нос. Глаза расширились от страданий.

— От… вратительное старье. Оставили мне.

— Где?

— В аббатстве, позади… за аббатской кухней. Отвратительное старье. Страшно смотреть…

— Но сначала вам принесли ящик? Когда это было?

— Вчера? Позавчера? Третьего дня? Что сегодня?

— Понедельник.

— Неделю назад? Кто его знает? Время быстро летит, когда ты при смерти.

— Кто принес руно, мастер Бенлоу?

— Не знаю. Оно просто лежало там. Мне велели забрать.

— Кто?

— Откройте мне тайну.

— Вам известны все мои тайны.

Вероятнее всего, овчину привезли с какой-нибудь фермы, где животные заразились овечьей чумой. И, скорее всего, сделали это ночью, перенеся шкуру на длинных вилах.

Покуда она не прикоснется устами к костям короля всех бриттов.

— Чьи это кости? — прошептал я. — Чьи кости вы завернули в руно? Чьи кости вы закопали в Бутли?

Мне казалось, я знаю. Просто не мог вспомнить имени.

Бенлоу не отвечал, и я спросил снова, приблизившись к нему настолько, чтобы хорошо разглядеть волдыри на его шее, один из которых был величиной с дюйм, с черной, похожей на воронку, точкой в центре.

— Большого человека, — сказал я. — Кости самого большого покойника на кладбище.

— Артур, — прохрипел Бенлоу. — В этой стене сотня святых, но всем нужен только Артур.

Он снова попытался глотнуть воздуха, но дышать не получалось. Глаза запылали ужасом, и он припал к стене смерти.

— Помогите мне, Бенлоу. Сделайте доброе дело.

— Доброе? — Его веки дрожали, как мотыльки. — Что есть добро? Что есть зло? В чем отличие между ними? И то и другое — ложь. Даже Бог — ложь.

— А небог?

— Что?

— Вы говорили… Раньше, когда я приходил к вам, вы говорили, что даже отсутствие Бога — ложь. Кого вы имели в виду? Часом, не доктора Борроу?

Я подумал о том, что рассказала мне миссис Кадвалад. Вспомнил чувства, которые я испытал, покидая в первый раз дом Борроу, когда мои мысли еще не были затуманены грезами Леланда.

— Я благоговел перед ним, милорд. Меня тянуло к нему.