Домашние правила - Джоди Пиколт

– А где моя мама? – спрашиваю я. – Она сказала, что придет через полчаса, а прошло уже сорок семь минут.

– Мы проговорили немного дольше, чем я рассчитывала. Твоя мама вышла через заднюю дверь и ждет тебя снаружи, – отвечает доктор Ньюком, как будто читает мои мысли. – Знаешь, Джейкоб, мы очень мило побеседовали с твоей мамой. И доктором Мурано.

Она садится и предлагает мне сесть напротив. Кресло обтянуто тканью с полосками, как на шкуре у зебры, что мне не очень нравится. Этот орнамент вообще вызывает у меня замешательство. Глядя на зебру, я никак не могу решить, она черная в белую полоску или белая в черную, и это меня раздражает.

– Я должна побеседовать с тобой. И представить отчет в суд, то есть то, что ты скажешь здесь, не будет конфиденциальным. Ты понимаешь, что это значит?

– Предназначенным для сохранения в тайне, – выдаю я словарное определение и хмурюсь. – Но вы же врач?

– Да. Психиатр, как доктор Мурано.

– Тогда то, что я скажу вам, в приоритете, – говорю я. – Существует конфиденциальность отношений между врачом и пациентом.

– Это особый случай, из-за судебного процесса, и я открою другим людям то, что ты скажешь.

Теперь грядущая процедура выглядит еще хуже – мне не только придется общаться с незнакомым психиатром, так она еще растрезвонит всему свету, о чем мы говорили.

– Тогда я лучше пообщаюсь с доктором Мун. Она никому не раскрывает моих секретов.

– Боюсь, это невозможно, – отвечает доктор Ньюком и пристально вглядывается в меня. – А у тебя есть секреты?

– У всех есть секреты.

– Тебе бывает тяжело оттого, что у тебя есть секреты?

Я сижу на краешке кресла, выпрямив спину, чтобы не прикасаться к сумасшедшей зигзагообразной ткани.

– Иногда – да.

Доктор Ньюком закидывает ногу на ногу. Ноги у нее длинные, как у жирафа. Жирафы и зебры. А я слон, который ничего не забывает.

– Ты понимаешь, что твой поступок с точки зрения закона неправилен?

– У закона нет зрения, – говорю я ей. – У него есть суды и судьи, свидетели и присяжные, но зрения нет.

Про себя я удивляюсь, где только Оливер откопал эту тетку? Честно.

– Ты понимаешь, что поступил неправильно?

Я качаю головой:

– Я все сделал правильно.

– Почему это было правильно?

– Я выполнял правила.

– Какие правила?

Можно было бы объяснить ей, но она расскажет другим людям, и тогда не у меня одного будут проблемы. Но я понимаю: она ждет объяснений; подается вперед, я отшатываюсь назад и вжимаюсь в кресло, то есть прикасаюсь к зебриным полоскам, но это худшее из двух зол.

– «Я вижу мертвецов». – (Доктор Ньюком молча пялится на меня.) – Это из «Шестого чувства», – поясняю я.

– Да, я знаю, – говорит она и склоняет голову набок. – Ты веришь в Бога, Джейкоб?

– Мы не ходим в церковь. Мама говорит, что религия – корень всех зол.

– Я не спрашивала, что думает о религии твоя мама. Я спрашивала, что думаешь ты.

– Я об этом не думаю.

– Эти правила, о которых ты упомянул, – говорит доктор Ньюком.

Мы что, сменили тему?

– Ты знаешь, что существуют правила, запрещающие убивать людей?

– Да.

– Хорошо. Ты считаешь, убить кого-то – это неправильно? – спрашивает доктор Ньюком.

Разумеется, да. Но я не могу так сказать. Потому что признание этого правила верным нарушит другое. Я встаю и начинаю ходить по кабинету, пружиня на пальцах ног, иногда это помогает мне встряхнуться и синхронизировать мозг и тело.

Но я ничего не отвечаю.

Доктор Ньюком не сдается.

– Когда ты был в доме Джесс в день ее смерти, ты понимал, что убивать людей – это неправильно?

– «Я не ветреница, – цитирую я. – Меня такой нарисовали»^[29].

– Мне нужен твой ответ, Джейкоб. В тот день, когда ты пришел в дом к Джесс, у тебя было чувство, что ты делаешь что-то неправильное?

– Нет, – мгновенно отвечаю я. – Я выполнял правила.

– Почему ты передвинул тело Джесс? – спрашивает она.

– Я устраивал сцену на месте преступления.

– Почему ты убрал в доме и уничтожил улики?

– Потому что мы должны убирать за собой.

Доктор Ньюком записывает что-то в блокноте.

– За несколько дней до того, как Джесс умерла, ты поссорился с ней во время занятия, верно?

– Да.

– Что она сказала тебе в тот день?

– Уйди с глаз моих.

– Но ты все равно пошел к ней домой во вторник?

– Да, – киваю я. – У нас было назначено занятие.

– Джесс явно обиделась на тебя. Почему ты пошел к ней?

– Люди постоянно говорят неправильные вещи. – Я пожимаю плечами. – Когда Тэо говорит мне «сбавь обороты», это означает «успокойся», а не «сбрось скорость». Я решил, Джесс делает то же самое.

– Как ты реагировал на ответы жертвы?

Я качаю головой:

– Не понимаю, о чем вы говорите.

– Придя в дом Джесс, ты кричал на нее?

В какой-то момент я наклонился над ней и прокричал прямо ей в лицо: «Вставай!»

– Да, – говорю я. – Но она мне не ответила.

– Ты понимаешь, что Джесс никогда не вернется?

Конечно, я это понимаю. Я мог бы сказать доктору Ньюком пару-тройку вещей по поводу разложения тел.

– Да.

– Ты думаешь, Джесс была напугана в тот день?

– Я не знаю.

– Как, по-твоему, ты чувствовал бы себя, если бы был жертвой?

Пару секунд я обдумываю вопрос, а потом отвечаю:

– Мертвым.