Не бойся - А. Шантарский

Тараса Поликарповича Мирошниченко в убийстве полковника Сазонова никто не заподозрил, но он отсидел три с половиной года в спецколонии усиленного режима для бывших работников правоохранительных органов и служащих внутренних войск за нарушение должностных полномочий. Три с половиной года существенно сказались на его физическом и моральном состоянии.

Он потерял в весе сорок килограммов, похудело лицо, заметно обвисла кожа на щеках и шее. Зато пропала одышка, к тому же в нем еще оставалось полных девяносто килограммов, поэтому выглядел он по-прежнему солидно. На руках Тараса Поликарповича была справка об освобождении и немного карманных денег.

И на жизнь он еще смотрел с оптимизмом, рассчитывая на милость жены, хотя та ему ни разу не написала и не приехала на свидание. «В конце концов, она живет в доме, купленном на мои деньги», — рассуждал он.

По дороге к родному пристанищу он представлял, как встречают его жена и сын.

«Сын теперь стал самостоятельным, институт закончил, а возможно, и женился. Внуков буду воспитывать», — размечтался он.

Перед воротами собственного дома он весь как-то подобрался, поправил одежду и, не найдя кнопки звонка, постучал. Через некоторое время услышал шаркающие шаги во дворе, скрип засова на калитке, наконец она широко распахнулась.

— Чего надо? — На Мирошниченко подозрительно смотрел его бывший заместитель майор Савин, который явно не узнавал его.

— А ты что тут делаешь, майор? — ответил он вопросом на вопрос.

— Не майор, а подполковник, — поправил его собеседник. По голосу он узнал своего бывшего начальника и удивился произошедшим с ним переменам. — Живу я здесь, Тарас Поликарпович.

— До меня доходили слухи, Михаил Викторович, что тебя назначили на должность начальника колонии. Но выходит, что ты не только мое служебное место занял, но и семейное. — Они обращались к друг другу на «ты»: Мирошниченко по привычке, а Савин уже не считал его авторитетом.

— Семья у меня осталась своя, а дом твой я действительно купил, — пояснил новый начальник колонии. — Твоя жена продала.

— И где же она теперь? — поинтересовался Мирошниченко.

— Понятия не имею. Все распродала и уехала, а куда — не знаю.

— Мне ведь и идти больше некуда, — пожаловался Тарас Поликарпович, глядя на собеседника с какой-то тайной надеждой.

— Ничем не могу помочь, — сухо ответил Савин. — У тебя в областном центре сын живет, поезжай к нему.

— Не очень-то ты приветлив со мной, — упрекнул Мирошниченко Михаила Викторовича. — Я ведь тебе много добра сделал и заместителем своим назначил.

— Что было, то прошло. Я зла тебе не желаю, но пути-дороги наши разошлись.

— Ты случайно не знаешь адреса моего сына?

— Я последний раз встречался с Николаем уже больше года назад, и тогда он сказал, что живет где-то в районе набережной.

— Спасибо и на этом. Ну, будь здоров. — И Тарас Поликарпович протянул руку на прощание. Савин замешкался, но все-таки пожал руку.

— Знаешь что? — сказал он ему. — Ты больше не приходи ко мне, сам выкручивайся.

— Запачкаться боишься? Я тебя понимаю: своя рубашка ближе к телу. — Недавний заключенный решил не вдаваться в полемику, отвернулся и зашагал вдоль знакомой улицы.

В адресном бюро он узнал место проживания сына и теперь стоял перед дверью его квартиры, переминаясь с ноги на ногу.

— Вы к кому, мужчина? — услышал он за спиной голос жены.

— Валя? — Тарас Поликарпович повернулся, их взгляды встретились.

— Заявился все-таки? — заговорила первой женщина. И сама же себе ответила: — Собственно, рано или поздно этого следовало ожидать.

— А тебе бы хотелось, чтобы это произошло как можно позже? — Он понял, что доверительной беседы у них с женой не получится.

Валентина Михайловна достала из сумочки ключи и открыла входную дверь.

— Проходи, раз пришел. — Она явно не была расположена любезничать с гостем.

Уже сидя в богато обставленной комнате, они продолжили разговор.

— Неплохо устроились без меня, — констатировал Мирошниченко, разглядывая обстановку. — Четырехкомнатная квартира в городе и не пустая. Сколько же вас человек здесь живет?

— Пока трое. — Женщина присела на стул, положив руки на колени. — Я, Николай и его жена Верочка.

— Прибавление в семействе молодых ждешь? — вспомнил Тарас Поликарпович свои думы о внуках.

— Нет. Верочка учится на третьем курсе экономического факультета, и детей они решили пока не заводить.

— Я тебя не совсем понимаю. Что тогда означает твоя фраза: пока трое? Уж не меня ли ты имела в виду? — Представить такое ему было трудно, если учесть, что за три с половиной года он не получил ни единой весточки.