Во власти мракобесия - Андрей Ветер

Дверь открылась, вошёл Смеляков.

– Ну что тут у вас?

Евстафьев привстал на нетвёрдых ногах.

– Это совершенное недоразумение, какое-то необъяснимое…

– Деньги несли, но ничего про них не знали. Смешно, господин Евстафьев. Вы надеятесь, что я поверю, будто Лисовский хотел самостоятельно вынести из Дома Правительства полмиллиона долларов, не имея на это никакого разрешения? Вы нас за полных идиотов, похоже, держите… Аркадий Вячеславович, – продолжил Смеляков пугающе мягким голосом, – а хотите, я дам вам прослушать запись вашего разговора с Лавровым, когда вы представляли ему Сергея Лисовского? Могу даже показать кадры, как вы, мило беседуя, входите с Лисовским в это здание.

Евстафьев дёрнул щекой и схватился за сердце.

– Мне плохо… Он обмяк и стал сползать со стула.

– Сердце… Больно…

– Врача, – приказал Смеляков, и один из сотрудников метнулся к выходу.

В распахнувшуюся дверь заглянул Сергей Трошин.

– У вас тут проблемы?

– Не всем хватает смелости отвечать за свои поступки, – пожал плечами Смеляков. – У тебя как там дела?

– Нормально, – ответил Сергей. – Хотите поприсутствовать?

– Можно, – кивнул Виктор и вышел из комнаты.

В соседнем помещении сидел прямой как стержень, но осунувшийся лицом Сергей Лисовский.

– А почему, – упавшим голосом спрашивал он сидевшего напротив него сотрудника службы безопасности, – почему вы не верите мне?

– Потому что вы сперва утверждали, что не знаете, что находится в коробке.

– Теперь не утверждаю. Я знал, что там деньги… Но они не мои. Я приехал сюда по просьбе Евстафьева. Он обещал подвезти мне счета за последнюю серию концертов «Голосуй, а то проиграешь» и забрать материалы по второму туру.

– Подвёз?

– Нет… То есть…

– Откуда деньги? – вмешался Трошин.

– Деньги – это другое… Но это тоже за концерты… Мне же надо расплатиться с участниками. Эти деньги я должен отдать артистам, которые участвовали в акции…

– Почему нет материального пропуска на вынос денег? Получается, что вы украли их из Дома Правительства.

– Нет! Нет! Я ничего не украл! – возмутился Лисовский. – Я же расписался за них.

– Где расписался? – продолжал расспрашивать Трошин.

– Там, где мы взяли их, в кабинете Кузнецова, замминистра финансов… Нам их Лавров дал… Клянусь, мы ничего не воровали! Это совсем не воровство. Нам их передал Лавров…

– Но вы же сначала сказали, что не знаете, что это за деньги. Как же так?

Лисовский измученно потряс головой. Чувствовалось, что разговор полностью измотал его.

– Ну, ведь всё так неожиданно… – пробормотал он. – Сами понимаете… Пропуска на вынос нет… Ситуация такая… А несём ведь из Дома Правительства… И Евстафьев шуметь начал… Я просто растерялся. Вы должны понять…

Тем временем оперативная группа СБП во главе с Ворониным вошла в кабинет № 2-17. Часы показывали 18.45.

Усталый Лавров сидел в кресле за столом и помешивал ложечкой кофе в чашке. Перед ним на столе лежал новенький чёрный «дипломат» с блестящими замочками.

– Господин Лавров? – спросил Воронин. – Простите, что потревожили. Мы из Службы безопасности президента. Не скажете ли, что у вас в «дипломате»?

Лавров посмотрел на незваных гостей с удивлением: мол, зачем задавать такие глупые вопросы? – и ответил без малейшего смущения и испуга:

– Доллары. А что?

– Много?

– 38 тысяч 850 долларов. А что случилось?

– Позвольте, сначала мы зададим вам вопросы.

– Пожалуйста.

– Откройте «дипломат», – попросил Воронин.

– Пожалуйста! – Лавров спокойно открыл чемоданчик и вынул из него полиэтиленовый пакет с плотно упакованными долларами. – Вот эти деньги. А что случилось? Почему вас интересует…

– Это ваши доллары?

– Нет, деньги не мои… Я взял их по указанию Кузнецова.

– Пожалуйста, поподробнее. – Воронин посмотрел на пакет в руках Лаврова.

– Ну… С чего начать-то? Утром я встретился с Кузнецовым у здания Министерства финансов. Он велел взять мне у него из сейфа в Белом доме валюту – всего 538 850 долларов. Ключи от кабинета и от сейфа мне передала секретарша Кузнецова.

– Вот так запросто взяла и передала? Однако у вас и порядки в финансовых кругах. Ключи от сейфа с деньгами – и никаких расписок?

– Это не я придумал, – Лавров недоумённо пожал плечами, – так уж заведено.

– Рассказывайте дальше.

– Я взял эту валюту, упаковал пятьсот тысяч долларов в коробку и, когда приехали Евстафьев и Лисовский, отдал эти деньги им, как мне было велено. Евстафьев обещал проводить Лисовского и вернуться. Я почти час жду, а его нет. Я уже собрался уходить.

– А для кого предназначаются эти деньги?

– Понятия не имею. Кто-то должен был зайти за ними, но никто больше не пришёл. Может, Евстафьев должен был взять их, я не знаю…

* * *

– Ну что они тянут? – Смеляков нервничал. – Где следователь? – Он долго смотрел на стрелки наручных часов, будто не веря, что упущено столько времени. – Коржаков связался с Барсуковым в половине шестого. Тот сказал, что высылает оперативную группу. Сейчас уже половина восьмого. Тут ехать-то… тьфу…

Сотрудники отдела «П», задействованные в операции, сидели в кабинетах, ожидая распоряжений начальника. Сергей Трошин звонил жене:

– Алло, Жень, привет… Нет, нет, ещё не еду… Я сегодня сильно задержусь, может, на всю ночь застряну. Так что ты не жди, укладывайся спать… Нет, всё в порядке, ничего особенного… Давай, целую…

Игнатьев то и дело поглядывал на телефон. Сынишку он предупредил, что будет дома поздно, теперь его подмывало поговорить с Ритой, но Вадим не решался набрать её номер. «Что скажу ей? Пожалуюсь на внезапные осложнения? Посетую, что хотел бы увидеть её, но дела не позволяют? Нет, будет время, тогда и позвоню… И вообще… Работа – это работа. А Марго – это совсем другое. Никогда не буду вешать на неё никакие мои переживания, связанные со службой…»

Стрелки часов издевательски медленно продвигались вперёд.

Смеляков ждал…

Громкий телефонный звонок выдернул Виктора из раздумий.

– Виктор Андреевич, это Ковалёв, – прозвучал в трубке мягкий голос заместителя директора ФСБ. – Здравствуйте. Хочу узнать, как идут дела.

– Добрый вечер, Николай Дмитриевич… Хотя какой он добрый! Если будем на месте топтаться, то упустим инициативу… Николай Дмитриевич, где следователь?

– Скоро будет… Виктор Андреевич, скажите мне прямо: у дела есть судебная перспектива?